Благословенный Афон
часть 2

 




Пустынник

Когда на машине колесишь по дорогам Святой Горы, вдруг с удивлением замечаешь, что ездишь по... русской земле! Если кто и встречается в пути, то обязательно русские люди. Греки обычно сидят в монастырях. Русские же - любят странствовать. Это что-то уже национальное, стихийное. С этим ничего не поделать. То вдруг наткнемся на румяного сиромаху (бродячего монаха), который на чистом русском попросит подбросить до ближайшего монастыря. То остановим джип рядом с худеньким монахом, «тянущим четку» по дороге в Ватопед. «Подвезти?» - спросим мы. «Нет, я уж лучше с молитовкой...», - ласково и вполне по-афонски ответит он. И пойдет себе радостно дальше в святую обитель. Мы встретим его на обратном пути - уже подходящим к монастырю.
А по дороге в монастырь Ставроникита встретился нам настоящий отшельник - отец Доримедонт. Молодой, с тонкой нервной складкой в лице - признак «человека искусства», - он иеромонах, три с половиной года пустынничает неподалеку от этой обители. Подвезли его, разговорились. И на обратном пути решили завернуть к нему на огонек.
Отец Доримедонт живет в полном уединении. Вокруг только кабаны да змеи. И еще черепахи. Их он держит в келье как домашних животных. «Недавно ночью кабаны весь урожай съели», - жалуется он. Но жить один не боится. «Страхования у вас были?» - задаю «наводящий» вопрос. - «Э... Я вот все тайны пустыннического жития сейчас расскажу, а ты в соседнюю келью жить не запросишься?» - и так весело, с хитрецой, поглядывает на меня. По дороге до кельи отец Доримедонт рассказывает, что служит в своей домашней церкви во имя Казанской иконы Божией Матери два или три раза в неделю. «Одному мне совершать Литургию нет благословения, - объясняет он. - Это только Святителю Феофану Затворнику дозволялось одному Божественную Литургию служить, а мне куда же... Всегда Божией милостью кто-то приходит. Вокруг ведь много отшельников. Причащаться они стараются часто - два раза в неделю. Вместе молимся».
Вот и келья отца Доримедонта. Заходим в уютный домик, который был выстроен еще в позапрошлом веке. Раньше в нем жил пустынник - бывший царский генерал. Была тут и своя святыня, чудотворная Казанская икона Божией Матери - подарок генералу Царя-Мученика Николая II.. Но икона это затерялась. Гостеприимный хозяин выносит традиционные для Афона рюмки «анисовки» и лукум. Странников так вот принято здесь встречать - для поддержания сил.
Спрашиваем, как он зарабатывает на хлеб насущный, ведь монастырь Ставроникита, к которому формально «приписана» келья, вовсе не заботится о пустыннике. А одним огородом разве прокормишься? Оказалось, отец Доримедонт - иконописец. В тишине и молитвенном уединении пишет святые лики. Гостеприимный хозяин вновь удаляется куда-то и приносит два комплекта (для меня и Сергея Федорова) трехтомника изречений Старца Паисия Афонского издания монастыря Иоанна Богослова под Салониками. Два тома я уже приобрел в Москве. Третий только что вышел в свет. Оказалось, отец Доримедонт перевел на русский язык эти книги! Так вот почему мы оказались в этой пустынной келье! Святой старец Паисий привел нас сюда!..
- Скоро выйдет в свет мой перевод другой греческой книги - ответ
Метеорских монахов Митрополиту Мелетию, «защищающему» ИНН, - говорит отшельник. - Там все четко объясняется. Это «школа» Старца Паисия Афонского, который первым выступил против «числа зверя» в документах. Его авторитет в Греции очень высок. Сейчас уже готовится его прославление.
- А вам Старец Паисий какие-то вести ОТТУДА не подавал, когда вы
готовили перевод его книг?
Ответ следует чисто афонский:
- Нет... Разве я достоин?
Сергей Федоров удивляется непритязательности быта отшельника. Даже электричества тут нет. А ведь можно поставить генератор и сразу будет значительно легче...
- Вот сначала поставлю генератор. Но он начнет ломаться. Тогда придется
думать о солнечных батареях. Потом вдруг захочется поставить здесь компьютер, приобрести сотовый телефон... Нет уж - лучше оборвать всю эту цепь в самом начале! - твердо говорит иеромонах Доримедонт. Похоже, в ближайшем будущем здесь электричество не появится.
Уже в Самаре от общей знакомой - заведующей регентским отделением Самарской Духовной семинарии Ирины Подоровской я узнал чуть больше о прежней жизни пустынника отца Доримедонта. Сам он, понятное дело, о себе рассказывать не стал.
- Отец Доримедонт (в миру – Денис Сухинин) знаком мне с детства. В Потсдаме, Германия, мы с мамой были соседями по дому с мамой будущего священника. Наши родители были военными журналистами, - рассказывает Ирина Подоровская. – Его мама, Наталия Евгеньевна, потом писала в журнал «Работница», сейчас трудится в журнале «Русский дом». Их семья раньше нас пришла к вере. Моя мама вышла на пенсию, оставаясь даже некрещеной. И вот Наталия Евгеньевна однажды приехала к ней в Бузулукский район и повезла ее в город – крестить... А мне прислала иконку мученицы Ирины. С тех пор все у нас в жизни пошло по-другому. Будущий иеромонах сначала год подвизался в московском Свято-Даниловом монастыре. В Московскую Духовную семинарию его взяли сразу на второй курс. Когда окончил ее – поступил в Академию. Но с третьего курса уехал на Афон. Русских монахов в греческие монастыри берут не охотно, но тут произошло чудо: его приняли! Он очень хотел в совершенстве изучить древнегреческий и современный греческий языки. И это ему вскоре удалось. Потом старец благословил его жить отшельником и переводить на русский язык книги известного современного подвижника монаха Паисия Афонского. Этим он и занимается все последние годы. Отправляет свои переводы в Москву, а мама их редактирует и с помощью благотворителей издает. Отец Доримедонт настаивает на том, чтобы переводимые им книги продавались как можно дешевле и были доступны «рядовым» верующим в России. На толстых, качественно изданных книгах написано: «рекомендуемая розничная цена шестьдесят рублей» (первый и второй тома), или «восемьдесят рублей» – третий том. К сожалению, из-за законов рынка эту планку не всегда удается удерживать...
...Позднее, в русском Пантелеимоновом монастыре, я много негативного услышал о пустынниках. «Регулярные» монахи обвиняют их в том, что, уединившись без должной подготовки, они уходят и от послушания. Живут по своей воле. Наверное, в некоторых случаях это так и есть. Но отшельник отец Доримедонт явно не только по своей воле избрал этот суровый подвиг. Думаю, была на это воля старца Паисия и - Божья воля.

Карея

Когда оказываешься в этом Городе Ангелов, столице «монашеской республики», наконец и впрямь начинаешь догадываться, КУДА ты попал... Здесь много как будто обыкновенного. Монахи ведь тоже люди (хотя и «ангельский чин»). И все тут вроде бы «как у людей». Но... все же понимаешь, что это только на первый взгляд. Заходишь в хозяйственный магазин, а тебе на сдачу, вместо мелочи, дадут... пластмассовый крестик! (С этим крестиком вышло маленькое чудо: когда в монастыре Ксиропотам я прикладывался к самой большой из сохранившихся части Честнаго Древа Креста Господня с дыркой от гвоздя, то вспомнил об этом пластмассовом крестике и - догадался приложить его к святыне. Так обычный пластмассовый крестик, прикоснувшись к Кресту Господню - обрел для меня особую ценность). Есть даже что-то вроде кафе для приезжих. Но там везде по стенам иконы, и порции блюд такие большие, что одна заменит первое, второе да и третье сразу... Наверное и на Небе у настоящих Ангелов есть что-то вроде Кареи, где безплотные духи, не стесняясь людских глаз, устраивают какие-то свои дела, отдыхают перед «новым назначением» и пр.
Но оказаться наяву в этом монашеском царстве, - удивительно! Здание Протата на вид величественное, «с колоннами». Но чувствуется, что все здесь условно, и как бы лишь видимость того, что должны ожидать увидеть приезжие от таких вот административных зданий. Вблизи замечаешь, что главное здание Афона потрескалось, давно нуждается в ремонте. Словно наш какой-нибудь районный клуб. И суть Афона, его «сердце» - отнюдь не здесь. Тут лишь, как говорят церковные люди, «только бумаги подписывают». Выполняют распоряжения Царицы Небесной.
Карея важна еще и тем, что здесь хранятся несколько величайших святынь: икона Божией Матери «Достойно есть», возле которой Архангел Гавриил записал на камне перстом молитву «Достойно есть», и икона Божией Матери «Млекопитательница», по преданию написанная Евангелистом Лукой с Самой Царицы Небесной. Вторая икона хранится в сербской постнице. Это место для наиболее строгого уединения и молитвы. Там «дежурит» серб-иеромонах (к сожалению, не записал его имени). Это веселый, доброжелательный человек (на Афоне, впрочем, преобладающий тип - человека доброжелательного, отнюдь не угрюмого). К тому же, сербы и русские здесь друг друга поддерживают - как славяне и как меньшинство в сравнении с греческим большинством на Афоне. Он провел нас к главной святыне и удалился, давая понять, что не хочет мешать нашей сокровенной молитве. Икона поражает! Царица Небесная в своем неземном величии словно застигнута Евангелистом Лукой в казалось бы самую свою «земную» минуту - кормящей грудью Младенца Христа! Это «человеческое», близкое нам, делает образ особенно теплым, родным. Хочется молиться и молиться - отнюдь не только «за мир», - а о своей семье, о себе, о детях... Именно возле этого образа особенно явственно ощущаешь, что Царица Небесная - Матерь всего страждущего человечества... И как любящая Мать, Она прощает, помогает, плачет от наших грехов, приходит на помощь... В Ее глазах столько любви, сочувствия, столько невысказанной грусти, что как-то съеживаешься при мысли, что так печалишь Ее еще и своими грехами и слабостями... Эта икона - одна из самых ПРОНЗИТЕЛЬНЫХ, «человечных», из многих чудотворных икон, открывшихся нам на Афоне!
Ставим свечи, пишем записочки. И вот уже добродушный серб появляется с рюмками «анисовки», лукумом и стаканами холодной воды - традиционный афонский набор для приема путников. У нас с Сергеем Федоровым это уже не первая остановка в маршруте. Несколько рюмок уже выпиты в других гостеприимных обителях. Силен соблазн на этот раз отказаться. Ведь для чего придумали этот обряд? Большинство паломников ходят по Афону из монастыря в монастырь пешком. И «анисовка» способна освежить путника, который за день не в силах обойти более двух обителей. Мы же ездим на автомобиле. И потому слишком частые рюмки как-то начинают смущать нас. Но сербский священник улыбается и продолжает настаивать на своем. Таков закон гостеприимства. Он удаляется куда-то и возвращается с целой бутылью в руке. Что-то говорит на смеси русского, греческого и сербского. Наш провожатый, отец Виталий, переводит это так: «Не смущайтесь, в моей бутылке совсем нет «зеленого змия», - и показывает бутыль с узким горлышком, в которой... большой деревянный крест! Остается загадкой, как он смог поместиться туда (видимо, сербский монах собирал его в бутылке пинцетом, - высказывает предположение отец Виталий). Из детства помню небольшой милый фокус с огурцом в бутылке - который растет прямо там до нужных размеров. Но чтобы вырос... крест!.. Раз бутылка с крестом - отказаться от рюмки мы не можем. Дружно пьем «анисовку» («раки» по-гречески) и идем в сербскую костницу.
Это первая костница, которую мне довелось увидеть. Впечатление, что и говорить, сильное. Вот черепа бывших сербских иноков. «Тут и русские есть», - объясняет хранитель этого «царства смерти». И мысль о том, что и у черепов, оказывается, есть национальность, меня несколько изумляет. Отец-иеромонах достает из специального ящичка череп еще не прославленного сербского подвижника - старца схимонаха Василия (+1943 г.). Его честная глава отличается от других - желтым, как будто восковым, цветом. На Афоне это считается верным признаком того, что подвижник стяжал благодать Святого Духа. Прикладываюсь к черепу святого. Перевернутый мир! Парадигма Христианства - здесь, в сербской костнице, явилась для нас воочию. То, чего так боится мир, чего так не хочет видеть - все эти атрибуты смерти, - здесь являются предметом поклонения. Во всяком случае - благоговения. Костница - одна из тайн Афона. Тайна, которая раскроется уже в Восьмой день...

Монастырь Святого Пантелеимона

Русская обитель, наверное, самая красивая на Афоне. Словно целый город открывается взору с парома! Большой белый город - сотканный из далекой мечты. Но вот паром останавливается возле берега, и мечта становится явью!.. Никогда не думал, что окажусь здесь. А вот иду в архондарик договариваться о ночлеге. Посредниками между монастырем и приезжими являются два добрых инока - монах Философ и диакон Сергий. Первый - «смиряет», «ставит на место» (из любви к нам же, грешным, еще не ведающим, КУДА забрались). Другой - утешает, поит кваском. Ласкает приятной беседой. Это что-то вроде «доброго и строгого следователей» - но уже на монастырский лад. Мне оба дороги, и каждому я благодарен!..
Вступив на монастырскую территорию - с особым «византийским» временем, со строгим афонским уставом, с множеством всевозможных «табу», - ты сразу включаешься в ЧИСЛО БРАТИИ. На день, на три, на неделю, навсегда - не важно. И вдруг ощущаешь себя частью этого странного организма. Чувствуешь на себе чудодейственную силу отлаженного за века МЕХАНИЗМА СПАСЕНИЯ (коим и является настоящий монастырь), практически не дающего сбоев... Жизнь паломника в обители мало чем отличается от жизни монаха. Ты можешь устроить себе послабления, но будешь помнить, что - ГРЕШЕН!.. Придешь в гостиницу, чтобы отдохнуть - когда монахи идут на полунощницу, но вдруг обнаружишь, что в твоей келье отключен свет. Так всегда бывает во время молитвы. Но - на всякий случай в каждой келье вместе с электрической лампочкой есть керосиновая. Выбор, так сказать, тоже имеется. Службы в монастыре долгие – по семь-восемь часов в день. И это еще не считая келейного монашеского правила!.. Немощь человеческой природы дает о себе знать, ведь и в оставшееся время суток монахи отнюдь не отдыхают, а трудятся (спят по четыре-пять часов!). В храме я увидел впервые СТАСИДИИ. Это такие «стоячие стульчики», на них можно облокотиться и даже полуприсесть. Очень удобно - и от молитвы не отвлекает... Но интересно, что не только из-за стасидии служба на Афоне летит быстро и легко. Наверное, попадая в эту суровую и намоленную среду, и сам становишься чуточку «ангелом» - на несколько дней... Но память об этих днях будет жить еще долго!
Куда бы ты ни пошел, всюду упрешься здесь взглядом в мягкий юный лик на иконе отрока-мученика с целительной кисточкой в руке. Святой Пантелеимон помнит о каждом, кто переступил порог его обители. А наградой за долгий путь станет счастливая возможность приложиться к честной главе этого Святого, которая и является главной святыней русского монастыря. Недавно эту безценную реликвию привозили в Россию - и к ней всюду выстраивались километровые очереди. Здесь же можно помолиться Исцелителю и Великомученику Пантелеимону без спешки и суеты. Наверное, потому и хранится его глава в русской обители, что в России этот святой один из самых любимых народом. А в другом храме хранится честная глава почти современного нам подвижника - преподобного Силуана Афонского. Моя сознательная духовная жизнь началась, можно сказать, с известной книги об этом русском святом. И вот уже здесь, на монастырской земле, произошла эта нечаянная встреча... Целую желтый череп преподобного Силуана и вспоминаю его величественные слова: «Держи ум свой во аде, и не отчаивайся...» Места, где он подвизался - мельница и Ильинский храм, - еще недавно были в запустении. И сейчас в той округе множество змей. Но уже отреставрирован храм, и один придел его освящен во имя преподобного Силуана...
Духовной жизнью монастырской братии руководят престарелый игумен Иеремия (ему уже 88 лет!) и духовник обители - сравнительно молодой иеромонах Макарий. Многие из братии считают их не просто наставниками, а - духоносными старцами, руководимыми Духом Святым. Отца Макария хорошо знал и любил старец Паисий Афонский. Сколько бы посетителей ни было у отца Паисия, когда к нему приходил русский монах Макарий, он сразу уединялся с ним для продолжительной беседы. Старец Паисий предсказывал русскому духовнику скорби и гонения - что в свое время, надо предполагать, и исполнится. Пока же Господь как будто держит этого сильного молитвенника в монастырском «затворе» и безвестности. О нем пока мало знают в России. Я два раза исповедовался у него, и свидетельствую: это очень проникновенный и мудрый пастырь...
Наместник монастыря игумен Иеремия хотя и уже в преклонных летах, продолжает как младший служить всей братии обители. Из монастыря он уезжает только в протат или в Салоники, где лично закупает необходимые продукты для братии. Не был он даже в соседних монастырях, и это за много лет, проведенных им на Афоне!.. И вот сейчас этот убеленный сединами старец внимательно разглядывает номера газеты «Благовест», журнала «Лампада», подаренные мной, и молчаливо решает, «взвешивает» - стоит ли ему со мной, журналистом, говорить. Наши издания перевесили понятную осторожность к газетчику. Старец приглашает меня на разговор, так как интервью это все же вряд ли можно назвать... На вопросы он отвечает коротко, немногословно.
- Отец Иеремия, расскажите немного о себе. Откуда вы родом, давно ли на Афоне?
- Я из России. С хутора в Ростовской области. На Святой Горе уже 28 лет.
Из Одессы сюда приехал...
- Наверное, можно так сказать: Свято-Пантелеимонов монастырь на Афоне - пример для многих монастырей в России?
- Везде можно спасаться... Господь на всяком месте. Можно в России
подвизаться с пользой. Можно на Афоне. Главное, чтобы было желание потрудиться для Бога, а для этого не обязательно ехать на Афон. Многие в России стяжали благодать Святого Духа.
- Была такая благочестивая традиция: лучших монахов с Афона направляли в Россию - на помощь родине, народу... Пришло ли время эту традицию сейчас начать возрождать?
- Хорошо бы, конечно, но у нас самих сейчас не хватает монахов. Рано об
этом говорить... Всего в монастыре проживает от двадцати до тридцати монахов. А вместе с трудниками едва наберется пятьдесят человек. Этого недостаточно.
- В России остро стоит проблема ИНН. А как вы относитесь к этому вопросу?
- У нас есть брошюра, которую мы отправили в Россию. Там мы изложили
свою позицию. Мы категорически против ИНН, против всех этих кодов... Ни один монастырь на Афоне ИНН не принял. Все монастыри составили коллективное письмо, отправили его в Салоники, а потом в Афины, в нем предупредили о тяжких последствиях принятия этих кодов... В Греции все это уже отменили. Страна отказалась от практики нумерации людей. Мы желаем того же России. У нас вся братия - против ИНН.
- Греция вступила в Евросоюз. Вы уже почувствовали в связи с этим какие-то
изменения на Афоне?

- Пока нет, не почувствовали. Можно пока жить, нас не трогают. Как будет дальше - не знаю. Но сейчас на нас не обращают внимания. И это хорошо.
- Встречались ли вы со старцем Паисием Афонским (+1994 г.)?
- Вообще я не люблю из монастыря выходить, но был такой случай, когда я заболел и пошел с отцом Макарием (духовник монастыря - А.Ж.) к старцу Паисию. Он нас очень ласково принял. Такой добрый старец... Сказал, что мне надо в больницу идти полечиться. Но оказалось, что на обратной дороге я был уже здоров... Наверное, он меня исцелил.
- Бывало ли на вашей памяти так, что на Святой Горе, в Уделе Божией Матери, помощь Царицы Небесной приходила ЯВНО?
- Наверное, такие случаи бывают. Но мне нечего рассказать. Наверное,
Пресвятая Богородица является кому-то другому, но не нам, грешным. Мы этого недостойны...
- Греки в протате с вами считаются при принятии решений?
- Есть ведь и другие монастыри, не греческие. Хиландар - сербский, Зограф - болгарский... Нас не замечают, и это самое лучшее. Потому что нам не мешают, и можно спокойно подвизаться на Святой Афонской Горе.
- Есть ли сейчас старцы на Афоне?
- Есть. В скиту Святой Анны - старец Папаянис, грек. Был возле Ватопеда
старец, недавно умер (видимо, имелся в виду старец Исаия, грек, живший в Каксокаливии, возле пещеры Нила Мироточивого, умер два года назад - А.Ж.). К нему много людей шло...
- Сами вы за помощью к старцам обращались?
- Я стараюсь без крайней необходимости не покидать монастырь. Здесь очень много дел.
Русский монастырь на Афоне сейчас переживает время возрождения. Еще много корпусов не обжито, много зияющих пустотой окон, много заросших бурьяном зданий. Но братия монастыря, заметно помолодевшая, каждый день выходит на послушание - ОБЖИВАТЬ еще недавно едва ли не умиравшую обитель. Поднимается Россия, и с ней вместе поднимается русский монастырь на Святой Горе.
...В первый же вечер отец Сергий подошел ко мне с молодым трудником Павлом (впоследствии выяснилось, что он в прошлом мой коллега, работал журналистом в «Медицинской газете»). «О духовном пришли говорить», - привычно подумал я. Оказалось, ничуть не бывало. Некому поливать кипарисы в монастырском саду - и выбор решили остановить на мне…

Антон Жоголев
02.07.2004

 

        Вернуться назад

Copyright © 2004 Просветительское общество имени схимонаха Иннокентия (Сибирякова)
тел.:(812) 596-63-98, факс:(812) 596-63-73
E-mail: sobor49@bk.ru, http: //www.sibiriakov.sobspb.ru/