Часть 1

ПИСЬМА К МОHАШЕСТВУЮЩИМ И МИРЯHАМ

8

Ничто другое не может так помочь успокоить гнев и все страсти, как любовь к Богу и всякому сочеловеку. В сравнении с другими подвигами любовью побеждаешь легко.

Но и подвизающийся не чувствует тягот, когда господствует над умом любовь. Потому любовь не падает, что руль души направляешь всегда к ней. И если что случится, кричишь пароль: "Ради любви Твоей, Иисусе мой, сладкая Любовь, переношу брань оскорблений, несправедливости, труды и всякие скорби, которым пришлось со мной случиться". И сразу, как это подумаешь, бремя тяготы облегчается и бесовская горечь прекращается. И поверь тому, что я тебе сейчас скажу. Однажды из-за следующих одно за другим ужасных искушений возобладали во мне печаль и уныние. И судился я с Богом, что это несправедливо. Что Он предает меня в столь многие искушения, не сдерживая их хоть немного, чтобы я хотя бы перевел дыхание. И в этой горечи услышал я голос внутри себя, очень сладкий и очень чистый, с глубочайшим состраданием: "Не вытерпишь всего этого ради Моей любви?" И с этим голосом я разразился слезами, такими сильными, и каялся об унынии, которое во мне возобладало. Не забываю никогда этот голос, такой сладкий, что сразу исчезло искушение и все уныние. — Не вытерпишь всего этого ради Моей любви?
— О, воистину сладкая Любовь! Ради любви Твоей мы распялись и все переносим!

Рассказывал мне еще тот брат, что однажды была у него печаль из-за некоего брата, которому он советовал, а тот не слушался, и была большая печаль из-за него. И, молясь, пришел он в исступление.

И видит Господа, на Кресте пригвожденного, всего окруженного светом. И, возведя главу, Христос обращается к нему и говорит: "Посмотри на Меня, сколько Я терпел ради любви твоей! А что ты терпишь?"

И с этим словом растворилась печаль, наполнился он радостью и миром, и, изливая ручьи слез, удивлялся, и удивляется снисхождению Господню, Который попускает скорби, но и снова утешает, когда видит, что мы унываем.

Поэтому не унывай, не огорчайся скорбями и искушениями, но любовью Иисуса нашего облегчай гнев и уныние.

И найди в себе отвагу, говоря: "Душа моя, не унывай!" Ибо малая скорбь очищает тебя от многолетней болезни. Но вскоре она уйдет, и это правда.

Искушения! Насколько мало терпения, настолько великими кажутся искушения. И насколько привыкает человек их терпеть, настолько они уменьшаются, и он преодолевает их без труда. И становится устойчивым, как скала.

Итак, терпение! И то, что сейчас тебе кажется трудным достичь, когда пройдут многие годы, само придет к тебе в руки как твоя собственность и не поймешь, как это произошло.

Поэтому трудись сейчас, в молодости, не говоря: "Почему?" и не унывая. И когда состаришься, соберешь урожай бесстрастия. И будешь недоумевать, откуда у тебя уродились такие прекрасные колосья, тогда как ты нисколько не возделывал землю! И ничего недостойный стал богатым! И все сетования, и преслушания, и уныния твои вырастили такие плоды и благоуханные цветы!

Поэтому понуждай себя.

И если тысячекратно упадет праведный, он не теряет своего дерзновения, но снова поднимается и собирает силы, и Господь ему записывает победы. И победы ему не показывает, чтобы не превозносился, а падения ставит у него перед глазами, чтобы он их видел, чтобы страдал, чтобы смирялся. Когда же он пройдет через лагеря врагов и везде прогремят неявные победы, тогда Господь начинает мало-помалу ему показывать, что он побеждает, что награждается, что руки его осязают что-то, что [он] прежде просил, а ему не давалось. И так он упражняется, испытывается, совершенствуется, насколько вмещает естество, ум, разум и сосуд нашей души.

Поэтому мужайся и крепись в Господе и не уменьшай своей готовности. Но проси, взывай непрестанно, получаешь ли или нет.

9

Благодать же, чтобы сказать яснее, — это малый или большой дар беспредельного божественного богатораздаяния, которое Он, как благой, распределяет от [Своей] беспредельной благости. И снова принимая то, что мы отдаем Ему для благодарения, то есть познание Бога, от которого проистекают удивление, любовь, служение, песнь, славословие, — все это принимая, Благой Податель снова нам воздает от Своих — Своя, "Твоя от Твоих".

От Своего богатства Он наделяет, и мы, нищие, и слепые, и хромые от Него обогащаемся, и само это богатство в Нем пребывает, без недостатка и без избытка. О величие невообразимое! Всех обогащает! Тысячи тысяч, тьмы и тьмы обогатились и стали святыми, и само богатство остается в Боге.

Поэтому, во-первых, знай, чадо мое, что всякое благо имеет начало от Бога. Помысл не становится благим, если он не от Бога, и злым, если он не от диавола. Так вот, что ты хорошее ни подумаешь, ни скажешь, ни сделаешь, — все это от Божьего дара. "Всяк дар совершен, свыше есть нисходяй". Все — от дара Божьего, нашего собственного не имеем ничего.

Так вот, всякий, кто желает и просит получить благодать, чтобы Бог дал ему дар, должен, во-первых, хорошо познать свое собственное существо — "познай самого себя". И это — действительно истина. Ибо у каждой вещи есть начало, и если не узнаешь начала, не окажется тебе в конце и добра.

Итак, и начало и истина — это познать, что ты ничто, ноль, и из ничего произошло все. Рече и быша, повеле и создашася 8). Сказал, и стала земля, и, взяв глину, создал человека: без души, без ума — простого глиняного человека. Это — само твое собственное существо. Это все мы. Земля и месиво.

Это первый урок для того, кто хочет получить [благодать], но так, чтобы благодать осталась навсегда рядом с ним. От этого он приобретает познание, а из него рождается смирение. Не праздными словами смиреннословствуя, но на твердом основании он говорит истину: я земля, я глина, я месиво. Это наша первая мать.

Так вот, по земле ходят и по тебе, как по земле, должны ходить. Ты месиво, ты ничего не стоишь, туда-сюда тебя бросают, из тебя строят. Из одного в другое тебя переделывают как бесполезное вещество.

Итак, в тебя вдохнул Творец и дал тебе дух жизни. И вот сразу ты стал разумным человеком. Ты говоришь, трудишься, пишешь, учишь: стал машиной Божией. Однако не забывай, что корень твой — земля. И если возьмет дух Тот, Который тебе его дал, ты опять пойдешь на чурбаны.

Поэтому "помни последняя твоя и не согрешишь вовек" 9).

Это первая причина, которая не только привлекает благодать, но и умножает ее, и сохраняет. Она поднимает ум в первое созерцание естества. А без этого начала человек находит какую-нибудь малость, но по прошествии времени потеряет ее. Ибо строит не на твердой почве, а добивается этого различными способами и ухищрениями.

Если говоришь, например: "Я грешник!", но внутри думаешь о себе, что праведен, то не можешь избежать прелести. Благодать хочет остаться, но, так как ты еще в действительности не нашел истины, то по необходимости она должна уйти. Ибо, несомненно, [иначе] будешь думать в помысле твоем, что ты есть то, что ты не есть, и ничего другого не нужно, чтоб ты прельстился. И посему благодать не остается.

Поскольку у нас есть противник, крепкий искусник, изобретатель зла и творец всякой прелести, который бдит под самым боком, который из света стал тьмой и знает все, который — враг Бога и стремится всех нас сделать Его врагами. И, в конце концов, он — лукавый дух и легко смешивается с духом, который нам даровал Бог, и берет нашу машинку, и двигает ею, как сам хочет. Смотрит, куда склоняется стремление души и каким образом ей помогает Бог, и сразу сам изобретает подобное.

Ибо есть войны, о которых человек знает и их избегает. Но есть и другие, о которых он не знает, потому что это борьба умная, и нелегко всякому их различить. Это — душевные изменения, движения разума, телесные болезни и перемены.

Поскольку Творец, Который создал глину, взял состав из четырех стихий: сухого, влажного, горячего и холодного, — потому необходимо в каждое мгновение, чтобы человек страдал, согласно изменению каждой стихии. То есть сохнуть, увлажняться, нагреваться и охлаждаться. И если излишествуют свойства какой-нибудь стихии, по необходимости заболевает тело. И, следовательно, сострадает и душа. И ум не может выполнять свои умные движения, поскольку хромает вместе с телом.

Сохнет от солнечного жара тело? Сохнет и ум. Увлажняется, если идет дождь, и становится вялым тело? Становится вялым и ум.

Охлаждается, если дует ветер, тело? Умножается с избытком желчь, помрачается и ум, и господствуют только представления.

Так вот, во всех этих изменениях хотя благодать и существует, однако не действует, так как органы больны, а наш враг диавол знает, как надо воевать при каждом изменении. Ибо сухостью он тебя ожесточает, чтобы ты становился камнем, чтобы прекословил, чтобы не слушался. Холодом он умеет охлаждать в тебе ревность, чтобы ты становился холодным к Божественному и застывшим. Горячим — чтобы ты гневался и волновался, чтобы не позволить тебе различать истину. Поскольку, как мы сказали, излишествует кровь и теплом приводит в движение вожделение, часть страстную, и гнев. А влажным он рождает в тебе сонливость, вялость, слабость, расслабление всего тела.

Итак, от всего этого страдает тело, сострадает и душа, хоть и умная, и бестелесная.

Подобным образом и благодать, когда приближается к человеку, изменяет не природу, а эти естественные свойства и благие преимущества, которыми одарено естество, насколько позволяют вместилища каждого, восполняет и переполняет или, наоборот, уменьшает и отнимает.

Так вот, поскольку создание предшествует дуновению, постольку делание должно предшествовать созерцанию. И деланием называется то, что совершается телом, а созерцанием — то, что умственно творит разум.

Невозможно без делания прийти к созерцанию. Итак, подвизайся сейчас в том, чего требует делание, а высшее придет само собой.

Вот ты узнал, что ты — глина, нищ и наг. Теперь же проси от Могущего воссоздать естество и обогатить тебя. И если Он тебе даст, много или мало, окажи почтение своему Благодетелю и не присваивай чужое как свое. С болью и слезами примешь благодать. И опять же со слезами радости и благодарности, со страхом Божиим ее удержишь. Теплом и ревностью она привлекается, холодом и нерадением теряется.

Не просит от тебя лишнего Христос, чтобы дать тебе Его святые дары, только признай, что если и имеешь что хорошее, — это Его. И сострадай тому, кто не имеет. Не осуждай его за то, что он не имеет, что он грешный, злой, лукавый, болтливый, вор, блудник и лжец. Если приобретешь это познание, никогда не сможешь никого судить, даже если видишь его смертно согрешающим. Ибо сразу говоришь: "Нет у него, Христе мой, благодати Твоей, поэтому он согрешает. Если Ты уйдешь и от меня, то сделаю еще худшее. Если я стою — стою потому, что Ты меня носишь. Брат так видит, так делает. Он слеп. Как же Ты требуешь, чтобы он видел без глаз? Он — нищ. Как же Ты требуешь, чтобы он был богат? Дай ему богатство, чтобы оно у него было. Дай ему глаза, чтобы он видел".

Если потребуешь справедливости в чем бы то ни было, когда твой ближний поступит с тобой несправедливо, опозорит тебя, оскорбит, ударит, выгонит или покусится на твою жизнь, то сам окажешься несправедлив, посчитав его виновным или страстно его осудив. Ибо ты требуешь от него того, чего ему не дал Бог. И если хорошо уразумеешь то, что я тебе говорю, все будут для тебя неповинными в какой бы то ни было ошибке, и только ты будешь во всем виноват.

Поскольку три врага воюют с человеческим родом: бесы, наше собственное естество и привычка. Вне этого другой войны не существует.

Так вот, если удалишь беса, который мучает все человечество, тогда мы все будем хорошими. Вот кому ты должен приписать несправедливость, его ненавидеть, его осуждать и до конца иметь его врагом.

Другой враг, как мы сказали, — это естество, которое, как только человек познает мир, сопротивляется закону духа и требует всего, что на погибель душе. Вот и другой враг, который достоин ненависти до конца твоих дней. Его ты должен судить и осуждать.

Есть у нас вдобавок и третий враг — привычка, которая, поскольку мы привыкаем делать всякого вида зло, становится для нас навыком, занимает место второй натуры и содержит грех как закон. И таким же образом требует равной борьбы, чтобы приняли мы божественное изменение и избавление. Итак, вот и третий враг, который достоин совершенной ненависти.

Если хочешь, чтобы твой ближний во всем был хорошим, как это тебе нравится, отдели от него этих трех врагов благодатью, которой обладаешь. Вот что справедливость, если хочешь ее найти, — совершай молитву Богу, чтоб Он его избавил от этих врагов. И тогда будет у вас согласие.

Если же ты захочешь по-другому найти справедливость, то будешь всегда неправ и, следовательно, благодать будет вынуждена уходить-приходить, пока не найдет упокоения в твоей душе. Ибо человек имеет право столько благодати иметь в себе, насколько с благодарностью терпит искушение, насколько он безропотно несет тяготу ближнего.

Так вот, предыдущие письма, которые я тебе послал, содержат в себе "делание". Это, которое написал сейчас, содержит просвещение. От делания получает человек просвещение знания. Ибо делание слепо, а просвещение — это глаза, которыми ум видит то, что не видел прежде.

Итак, теперь у него есть светильник и глаза и он видит вещи иначе. И прежде была благодать делания, а теперь он принял десятикратную благодать. Теперь стал ум небесным, видит далеко, имеет вместимость, превосходящую прежнюю. Сейчас ему недостает созерцания. Он нашел престол, как царь, и ему недостает зрелища, о котором скажем в другой раз. Ты же перепиши эти письма чернилами, чтобы не стерлись, так как писал карандашом, чтобы ты их изучал, чтобы исправлял свое житие.

10

Деланием называется не то, когда попробуешь и отступишь. А деланием называется то, когда выступишь на единоборство, победишь, проиграешь, выиграешь, потеряешь, упадешь, встанешь, когда разворотишь все и выйдешь на борьбу и битву до последнего дыхания. И чтобы ты никогда не смалодушничал, пока душа еще в теле. И когда она поднимается к небу, должна ожидать, что на следующий день спустится в ад. Не говорю уже о том, что в то же самое мгновение происходит спуск. Поэтому человек не должен удивляться изменениям, но зарубить себе на носу, что и то и другое принадлежит ему.

Знай, что всегда благодать предшествует искушениям как некое извещение для предуготовления. И сразу, когда видишь благодать, напрягись и говори: "Пришло объявление войны! Берегись, глина, смотри, откуда протрубит битву зловредный". Часто он приходит вскоре, а часто — через два или три дня. Во всяком случае, придет. И пусть будут укрепления прочными: исповедь каждый вечер, послушание твоему старцу, смирение и любовь ко всем. И так облегчишь скорбь.

Теперь, если приходит благодать прежде очищения и тому подобное, прошу внимания и чистого разума.

На три чина разделяется благодать: очистительная, просветительная и благодать совершенства. На три — и житие: по естеству, сверх естества, против естества. По этим трем чинам [человек] поднимается и опускается. Три и великих дара, которые получает человек: созерцание, любовь, бесстрастие.

Так вот, деланию содействует благодать очистительная, которая помогает в очищении. И всякого, кто покаялся, это благодать побудила к покаянию. И все, что человек делает, — это дело благодати, даже если этого и не знает тот, который ее имеет. Однако она его воспитывает и его наставляет. И соответственно успеху, который к нему приходит, он поднимается, или опускается, или остается в том же состоянии. Если у него есть ревность и самоотречение, тогда он восходит в созерцание, за которым следует просвещение Божественного знания и в некоей мере — бесстрастие. Если охладеет ревность и готовность — сокращается и действие благодати.

Касательно молящегося со знанием, о котором ты говоришь, — это тот, который знает, о чем молится и что просит у Бога. Молящийся со знанием не говорит лишнего, не просит ненужного, а знает место, способ и время и просит подходящее и полезное для его души, сообщается умно со Христом, улавливает Его и обладает Им: "Не оставлю Тебя, — говорит, — вовек".

Так вот, тот, кто молится, просит оставления грехов, просит милости Господней. И если он просит слишком многого прежде времени, Господь этого ему не дает. Ибо Бог это дает по чину. И если ты, прося, надоедаешь Ему, Он позволяет духу прелести притворяться благодатью и прельщать тебя, показывая тебе одно вместо другого. Поэтому неполезно просить чрезмерности. Но если и будешь услышан прежде очищения, когда еще не по чину, эти чрезмерности становятся змеями и вредят. Ты же имей чистое покаяние, оказывай всем послушание, и благодать придет сама, без того, чтобы ты просил.

Человек, как лепечущий младенец, просит у Бога Его святую волю. Бог как преблагой Отец дает ему благодать, но дает ему и искушения. Если он безропотно вытерпит искушения, получает прибавление благодати. Насколько больше он получает благодати, настолько и прибавление искушений.

Бесы, когда приближаются и трубят о сражении, не идут туда, где ты их победишь без сетований, а проверяют, где у тебя слабость. Там, где ты их нисколько не ожидаешь, они пробивают стены крепости. И когда они найдут душу немощной и участок слабым, всегда там его и побеждают и делают его виновным.

Просишь благодать у Бога? Вместо благодати Он попускает тебе искушение. Не выносишь войну, падаешь? Не дается тебе прибавление благодати. Снова просишь? Снова искушение. Снова поражение? Снова лишение до конца дней. Так вот, ты должен выйти победителем. Стой против искушения насмерть. Упади трупом в битве и кричи снизу, изнуренный: "Не упущу тебя, Сладчайший Иисусе! И не оставлю Тебя! Неразлучным с Тобой пребуду вовек и ради любви Твоей помру на поприще". И внезапно Он предстает на поприще и кричит через бурю: "Я рядом! Препояши, как муж, пояс свой и следуй за Мной!" Ты же весь -свет и радость: "Увы мне, окаянному! Увы мне, лукавому и бесполезному! Слухом уха слышах Тя первее, ныне же око мое виде Тя: темже укорих себе сам, и истаях, и мню себе землю и пепел" 10).

Тогда исполняешься ты Божественной любовью. И горит душа твоя, как у Клеопы 11). И в час искушения ты не оставишь впредь покрывало и не убежишь нагой 12), а терпеливо переносишь скорби, размышляя: как миновало одно искушение и другое, минует и это.

Однако когда унываешь, и ропщешь, и не терпишь искушений, тогда, вместо побед, ты должен постоянно каяться: об ошибках дня, о нерадении ночи. И вместо того чтобы получать благодать на благодать, увеличиваешь свои скорби.

Поэтому не робей, не бойся искушений. И если и много раз упадешь — вставай. Не теряй своего хладнокровия, не отчаивайся. Это тучи, и они пройдут.

И когда с помощью благодати, которая очищает тебя от всех страстей, ты пройдешь все то, что есть "делание", тогда вкушает твой ум просвещение и движется к созерцанию.

А первое созерцание касается всех существующих вещей: как все-все Бог сотворил для человека, и самих Ангелов вдобавок для услужения ему. Какое достоинство, какое величие, какое великое предназначение у человека — этого дыхания Божьего! Не для того, чтобы он прожил здесь короткие дни своего изгнания, а чтобы стал жить вечно со своим Создателем. Чтобы он видел Божиих Ангелов, слышал неизреченное их пение. Что за радость! Что за величие! Только наступает конец этой нашей жизни, и закрываются эти глаза, сразу открываются другие, и начинается новая жизнь. Воистину радость, у которой более нет конца.

Думая это, погружается ум в некий мир и полнейшую тишину, которая распространяется по всему телу и забывает совершенно, что он существует в этой жизни.

Такие созерцания сменяются одно другим. Не то чтобы мы создавали представления в своем уме, но такое состояние — действие благодати, которая приносит мысль, и ум неутомимо занимается созерцанием. Не создает этого человек — само собой это приходит и захватывает ум в созерцание. И тогда расширяется ум и становится другим. Просвещается. Все для него открыто. Он наполняется мудростью и, как сын, обладает тем же, что и его Отец. Он знает, что он — ничто, глина, но и сын Царя. Ничего не имеет, но всем обладает. Наполняется богословием. Возглашает ненасытно, с полным сознанием исповедуя, что существо его — ничто. Происхождение его — глина. А его жизненная сила? Дыхание Бога — его душа. Летит душа прямо в небо! "Я дуновение, дыхание Божие! Все растворилось, осталось в земле, из которой и было взято! Я сын вечного Царя! Я бог по благодати! Я бессмертен и вечен! Я через одно мгновение — рядом с моим Небесным Отцом!"

Это поистине предназначение человека: для этого он был создан и должен прийти туда, откуда вышел. Таковы созерцания, которые неутомимо исследует духовный человек. И ожидает часа, когда оставит землю и возлетит душа к небесам.

Итак, дерзай, чадо мое, и с этой надеждой терпи всякую боль и скорбь, поскольку вскоре мы удостоимся всего этого. Для всех нас — равное. Все мы — чада Божий. К Нему взываем день и ночь. И к сладкой нашей Маме, Владычице всего, Которая просящих не оставляет никогда.

11

Когда любовь нашего Господа зажжет душу человека, мера более не имеет над ним власти, и он уходит из-под ее ограничения. Поэтому он "вон изгоняет страх" и, если что пишет, если что говорит, склоняется к безмерности. Но в это благодатное мгновение если он что-то и говорит, то перед пламенным сиянием Божественной любви всего, что он говорит, — мало. Затем, когда соберется сердце и отойдет облако восвояси, тогда выходит на середину мерка и требует меры для различения.

Так вот, все то, что я вам написал, было сказано с одной целью: чтобы согреть теплоту вашей души, чтобы побудить вас к ревности и вожделению нашего Сладчайшего Иисуса. Как и в войсках делают полководцы, которые рассказывают о подвигах доблестных воинов. И так их понуждают воевать мужественно.

Но и у Житий, и Слов святых, которые для нас написаны и оставлены, цель та же самая. Подобно и душа, которую создал Бог таким образом, что если часто [она] не слышит о таком высоком и чудесном, то впадает в сонливость и нерадение. И только так: чтением и достойными рассказами она прогоняет забвение и обновляет старую постройку.

Я, когда пришел на Святую Гору, нашел многих из отцов в делании и созерцании. Старых и святых людей.

Был старец Каллиник. Прекрасный подвижник. Сорок лет затворник. Упражняющийся в умном делании и вкушающий мед Божественной любви. Ставший и для других полезным. Ему было дано вкусить восхищение ума.

Пониже его жил другой старец, Герасим. Крайний безмолвник. По происхождению с острова Хиос. Чудесный подвижник, упражняющийся в умной молитве. Девяноста лет. Жил на вершине пророка Илии 13) семнадцать лет; борясь с бесами и побиваемый переменами погоды, остался непоколебимым столпом терпения. У него были непрекращающиеся слезы. Услаждаемый помышлением Иисуса, совершил он свою беспечальную жизнь.

Повыше был старец Игнатий, слепой много лет. Долгие годы духовник. Старец девяноста пяти лет, молящийся умно и непрестанно. И из-за молитвы источали уста его благоухание настолько, что любой был рад поговорить близ его уст.

Был и другой, наиболее удивительный, в Святом Петре Афонском 14) — отец Даниил, подражатель Арсению Великому. Крайне молчаливый, затворник, до конца дней служащий литургию. Шестьдесят лет [он] ни на один день не помышлял оставить Божественное священнодействие. А в Великий пост каждый день служил Преждеосвященные [литургии]. И, не болея до последнего дня, скончался в глубокой старости. А литургия его продолжалась всегда три с половиной или четыре часа, ибо не мог он от умиления произносить возгласы. От слез перед ним всегда увлажнялась земля. Поэтому он не хотел, чтобы кто-нибудь посторонний находился на его литургии и видел его делание. Но меня, поскольку [я] очень горячо его упрашивал, он принимал. И каждый раз, когда ходил к нему я, три часа шагая ночью, чтобы предстать на этом воистину ужасающем божественном зрелище, он говорил мне одно или два слова, выйдя из алтаря, и сразу скрывался до следующего дня. Он имел до конца жизни умную молитву и бодрствовал всю ночь. У него и я взял чин и в том нашел величайшую пользу. Ел он двадцать пять драми 15) хлеба каждый день и весь витал на своей литургии. И без того, чтобы земля превратилась в месиво, не заканчивал литургии.

Были и многие другие созерцатели, которых я не удостоился увидеть, так как они скончались за год или два [до того]. И мне рассказывали об их чудесных подвигах, ибо я этим непрестанно интересовался. Шаг за шагом обходил горы и пещеры, чтобы найти таких. Ибо мой старец был добрым и простым, и я только приготавливал ему пищу, как он давал мне благословение на поиск такого, полезного для моей души. А когда уже я его похоронил, тогда исследовал весь Афон.

Был в некой пещере один [подвижник], который должен был плакать семь раз в день. Это было его деланием. А всю ночь он проводил в слезах. И возглавие его было всегда мокрым. И спрашивал его прислужник, который приходил два-три раза в день, ибо тот не хотел, чтоб он был рядом с ним, дабы не прерывал его печаль:
— Старче, почему ты столько плачешь?
— Когда, дитя мое, человек видит Бога, от любви у него бегут слезы, и он не может их удержать.

Были и другие, младшие: отец Косма и иные. И старшие, о которых если писать, потребуется слишком много бумаги.

Сейчас все они умерли здесь и живут вовеки там.

А сегодня о таком не слышно речи. Ибо настолько попечения, материальные заботы и почти совершенное пренебрежение трезвением завладели людьми, что многие не только не хотят исследовать, изучить, делать это, но если и услышат, что кто-нибудь о таком говорит, сразу враждебно восстают против него. И считают его безумным и неразумным, ибо "неподобно житие его, и вменилось ими в посмех" 16).

И становится похоже на идолопоклонническое время. Тогда, когда ты ругал идолов, тебя побивали камнями и предавали тебя злой смерти. А теперь каждая страсть занимает место идола. И если обличишь и осудишь страсть, которой, ты видишь, побеждается каждый, все кричат: "Побейте его камнями, ибо он оскорбил наших богов!"

Наконец, поскольку я не принимаю никого, без всякого исключения, и даже слышать не хочу, как живут или чем занимаются мир и монахи, я всегда — мишень для осуждения. А я не прекращаю днем и ночью молиться об отцах и говорить, что они совершенно правы. Только я не прав, когда соблазняю их. Ибо они видят глазами, которые им дал Бог. Разве не буду не прав и виноват, если скажу: "Почему они не видят так, как вижу я?"

Бог всех да помилует всех по молитвам преподобных богоносных отцов.

12

Касательно молитвы, о которой ты пишешь, дитя мое: поскольку у твоего старца есть знание молитвы, нет для тебя опасности впасть в прелесть. Ты делай так, как тебе говорит твой старец, и если благодать уходит и приходит, ты не печалься, поскольку она так упражняет человека, чтобы он помышлял смиренно и не превозносился.

Вначале так поступает младенец. "Увы тебе, град, над которым царь твой — юнейший, — говорит Божественное Писание, — увы тебе, душа, над которой ум твой — новичок в этом!"

Ум, дитя мое, не может остановиться в одном положении, особенно у того, кто слаб в духовном. Иное время он нуждается в чтении, иное время — в псалмопении, иное — в молчании. Когда человек молчит, ум находит удобный случай вникать в различные места Писания, которые успел изучить.

Так вот, когда ты даешь ему что-нибудь хорошее, что ему нравится, у него прибавляются силы, как тело получает силы от здоровой пищи, которую принимает. Однако когда ты ему даешь то, что доступно тебе, тогда, вместо того чтобы просвещаться, он помрачается; также когда он устает, требует отдыха.

Так он научается отличать добро от зла. Так ум весь становится светом, весь — сиянием. Видит чистоту души, видит занозы, терпит искушения. Умножается благодать, очищает тело от страстей. Умиряется душа. И, наконец, все приходит, одно вслед за другим, как цепь, связанная быстро и без большого труда, ибо все это делается совершенным послушанием. И послушай. У того, кто оказывает совершенное послушание, ум совершенно беспопечителен.

Так вот, ум — это эконом души, который приносит пищу — то, что дашь ему ты. Когда у него мир и ты даешь ему то хорошее, чего он хочет, он опускает это в сердце. Сначала он очищается от тех предрассудков, от которых зависел в миру, проясняется от житейских попечений и, непрестанно говоря молитву, совершенно перестает парить. И тогда понимаешь, что он очистился. Ибо он более не уклоняется в лукавое и нечистое, которое видел или слышал в миру. Затем он молитвою, входящей-выходящей в сердце, расчищает дорогу и изгоняет из него все постыдное, лукавое и нечистое. Ибо ум объявляет войну против страстей и бесов, которые воздвигают их и которые столько лет гнездились в сердце, а о них никто не знал и их не видел. Но теперь, когда ум обрел чистоту, свою изначальную одежду, видит их и, как собака, лает, рычит, дерется с ними, как хозяин и сторож всего разума души; держа, как оружие, имя o"Иисус", бичует противников, пока не выгонит их всех наружу, вокруг сердца — в перикард. И они тоже лают, как дикие собаки. А ум начинает очищать грязь и всякую нечистоту, чем нас осквернили бесы с нашего согласия, которое мы давали на всякое зло и прегрешения. И затем он борется с бесами, чтобы изгнать их, совершенно их удаляя, дабы они не причиняли ему никакого беспокойства. И только и подвизается выбрасывать вон ту грязь, которую они постоянно бросают внутрь. Затем, как хороший эконом, он доставляет пищу, подходящую для просвещения и здоровья души.

Всему этому содействует благодать очистительная. Покрывается молящийся, как сенью, покровом послушания. Охраняется благодатью того, кто воспринял его душу пред Богом. И помалу происходит от Вышнего изменение. И когда бесы будут изгнаны вон совершенно, очистится изнутри сердце и прекратится осквернение. Восходит ум на трон в сердце, как царь, и радуется, как жених о невесте в тереме. Приносит радость светлую, мирную, непорочную. Творит молитву без труда. И тогда благодать действует свободно и показывает уму обетование, которое ему следует получить как плату, если исполнит свой долг безупречно. И с тех пор, спокойный и мирный, когда приходит благодать, он возводится ею в созерцание соответственно вместительности, которую имеет основание.

Так вот, сперва страх Божий, вера, совершенное послушание и самоотречение приносят все это. И достигает человек блаженной любви и, наконец, бесстрастия. Чтобы зло нисколько не шевелилось в его уме, но чтобы он взывал из глубины: "Возжада душа моя к тебе, Боже мой! Когда прийду и узрю святой Твой лик?" 17) И ожидает он смерти как величайшей радости. Когда закроются эти глаза и откроются те, которыми будет видеть все, всегда радуясь.

Поэтому принудь себя, чадо мое, принудьте себя к блаженному послушанию, в котором есть все эти блага, и живите как одна душа в разных телах. И будет отдыхать и ваш старец, и будет свободен о вас молиться от всей своей души в полной радости и веселии. Тогда как если вы не слушаетесь и все это нарушаете, тогда и его душа непрестанно отягощается и от печали он слабеет и мало-помалу движется к смерти.

Все это я на опыте испробовал и плод этого съел, и он весьма сладок. Не узнал я большего упокоения, как от совершенного послушания. Похоронил я доброго моего старчика и по его молитве обрел и покой.

Так вот, трудитесь сейчас, пока вы молоды, чтобы пожать плоды бесстрастия в старости. И не в глубокой старости, а через двадцать лет, если будете понуждать себя, увидите то, что я вам говорю. А если не будете понуждать себя, то хоть и возраста Мафусаила достигнете — не порадуетесь этим дарованиям.

Итак, соревнуйтесь все со старцем и друг с другом в добре. И увидите такую неподвижность страстей и мир в душе, как будто вы в раю.

http://serdcevedenie.narod.ru/books/hesychasm.htm

 

        Вернуться назад

Copyright © 2004 Просветительское общество имени схимонаха Иннокентия (Сибирякова)
тел.:(812) 596-63-98, факс:(812) 596-63-73
E-mail: sobor49@bk.ru, http: //www.sibiriakov.sobspb.ru/