СЛОВО СОВРЕМЕННЫХ ПОДВИЖНИКОВ

Священник Дионисий Тацис

 

"ПОУЧЕНИЯ СТАРЦЕВ"



"Не говорите, что невозможно принять
Божественный дух,
Не говорите, что без Него возможно спастись,
Не говорите, что кто-нибудь причастен Ему,
сам того не зная,
Не говорите, что Бог невидим людям,
Не говорите, что люди не видят Божественного света
Или, что это невозможно в настоящие времена!
Это никогда не бывает невозможным, друзья!
Но очень даже возможно желающим."
(Прп.Симеон Новый Богослов. Гимн 27-й (125-132))

"Однобокости, в своей сущности, еретические, принесли Церкви большой вред. Несколько лет назад нельзя было говорить о монашестве, - только о проповедях, катехизации, циклах бесед и тому подобном. Сегодня нельзя говорить о братствах без того, чтобы тебя не очернили ненавидящие деятельность люди. Все, что делается в ограде Церкви ради славы Божией, приемлемо. Один хочет произносить обличительные проповеди, другой может иметь стремление к пению, третий желает уединиться в киновии, четвертый - в пещере, пятый - хочет стать женатым или неженатым священником, а последний - писать религиозные книги. Все это приемлемо, если мы не абсолютизируем этого, а делаем во славу Божию".

Старец Епифаний

XIV. КЛИРИК И ЕГО ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

1. Старец Иоиль утверждал, что посвящающий себя Богу имеет в себе священный огонь, который возжигает Сам Бог. А именно, он говорил так: "Сильное желание посвятить себя Богу требует от человека стольких жертв, что, если не возгорится в нем огонь, способный попалить любую плотскую похоть и любое земное стремление, то желание это не будет поддержано и истощится. Такой огонь сам я не могу возжечь. Ни один человек не имеет такой силы, чтобы возжечь такой огонь, который заставляет молодого человека 20 - 25 лет, т.е. человека со всей безрассудностью юности, презирать любую плотскую похоть и вожделевать злостраданий и лишений. Этот огонь может зажечь только Один - Бог".

2. Особенно интересен следующий литургический опыт старца Иакова: "Люди слепы и не видят, что происходит в храме во время Божественной Литургии. Однажды я служил Литургию и не мог совершить великого входа из-за того, что видел. Внезапно я почувствовал, как кто-то толкает меня в плечо и ведет к святому жертвеннику. Я подумал, что это псаломщик. Оборачиваюсь и вижу огромное крыло, положенное мне на плечо Архангелом и ведущее меня на великий вход. Что происходит в алтаре во время Божественной Литургии! Часто я не выдерживаю и сажусь, в это время сослужащие думают, что что-то не в порядке с моим здоровьем, но они не знают, что я вижу и слышу".

3. Тот же старец говорил: "Когда священник вынимает частицы и поминает имена верных у святого жертвенника, тогда нисходит Ангел Господень, берет это поминовение и относит его на Престол Христов,
как молитву за тех, кого поминали".

4. Слова проповедников обычно остаются без ответа, ибо этому есть некая причина. Говоря об этом старец Амфилохий подчеркивал следующее: "Ныне слова проповедников - это подливание масла в огонь. Ныне бедный и необразованный народ брошен и не слышит. Ему нужны дела и жизнь по христианской любви, он хочет чтобы ему сострадали, как братья. Только любовью к ним и делами человеколюбия мы снова приведем наших братьев ко Христу".

5. Старец Паисий подчеркивал: "Большую цену имеет одно, подтвержденное опытом, слово смиренного человека, выходящее с болью из глубин его сердца, чем пустая болтовня поверхностного человека, быстро производимая его образованным языком, не дающим пищи для души, ибо он - плоть, а не огненный язык святой Пятидесятницы". Об обличительной проповеди он говорил так: "Если страстный человек обличит эгоиста, то это все равно, что ударить камнем о камень, отчего разлетятся искры! Если страстный обличит чувствительного человека, то нанесет ему большую рану. Это все равно, что дикарю здоровой металлической щеткой почистить от гноя глаз ребенка".

6. Один епископ сетовал, что его пламенная проповедь не принесла плодов. И старец Иероним сказал ему: "Охотник должен быть не просто отличным стрелком. Он должен еще и зарядить свое ружье порохом и дробью. Сперва учи своим примером, и потом увидишь, сколько плодов принесет твоя проповедь". И в другой раз он подчеркнул: "Когда проповедник не научился сам, сам не прошел испытания, тогда как он будет учить других? Люди, по большей части, поучаются делами, а не словами".

7. Старец Епифаний говорил: "Священство - это величайшее благодеяние Божие для людей. Это проводник благодати Божией".

8. Архимандриту, который чувствовал себя неудачником из-за того,что не стал архиереем, тот же старец сказал: "Мне это кажется хулою. Если ты помыслишь, что эти скудельные члены могут брать хлеб и вино, и призыванием Святого Духа прелагать их в Тело и Кровь Христовы, если ты помыслишь, что тебе дана власть в Крещении сотворять из потомков Адама причастников Креста и воскресения Господня, если ты подумаешь, что тебе дана власть возлагать свои руки и епитрахиль на голову величайшего грешника и отпускать его из исповедальни с убеленною душою, то как ты с всего этого считать себя неудачником? Лишь потому, что не надел митру? Да помилует нас Бог!"

9. Защищая внешнее одеяние клириков, старец Епифаний говорил: "Иерей - это воплощение выражение постоянного, неизменного и непоколебимого труба небесная, образ нетления, указатель пути к вечности. Пусть останется неизменным в веках и одеяние, как напоминание и символ вечных и непреложных истин, тех истин, которые он представляет".

10. "Ряса,- говорил старец Амфилохий, - это знамя нашей Христовой Церкви, поэтому мы должны прилагать большие старания, чтобы своею святою жизнью почитали и уважали рясу мы, носящие ее, дабы ее почитали и уважали и другие, которые ее не носят".

11. И старец Филофей с теплотой говорил об одеянии клирика: "Я горжусь рясой, которую ношу, и считаю ее более драгоценной и благолепной, чем любое другое одеяние, и даже царская порфира и платье. Я считаю себя недостойным носить такое скромное, почтенное и святое одеяние, которое почитали мириады преподобных, преподобномучеников, исповедников и святых. Скорблю же я и жалею тех клириков, которые скидывают рясу и бреются".

12. Светлым примером клирика посвятившего себя своему делу был старец Епифаний из Афин. Мы приводим здесь несколько его слов, обращенных ко клирикам: "Я совершенно безземельный. У меня нет ни пяди своей земли, хотя я и не из бедной семьи. Никакого имущества я не имею, ни движимого, не недвижимого, кроме своих, скромных, простых и незатейливых облачений, ряс и книг. Миловал меня Господь, и даже до сего дня я не приобрел от священства ни гроша: ни платы, ни вознаграждения за священнодействие". "Не будем забывать, женатые и неженатые, что мы представители кроткого и смиренного сердцем Иисуса. Мы призваны преуспевать в смирении, а не ссориться в алтаре из-за первенства". "Клирики, и, тем более, безбрачные, должны выбираться из людей зрелого возраста, отличного воспитания, крайнего благоговения, блестящего поведения, адамантового характе-ра и гармоничного душевного склада, приобретенного трудами и потами, молитвами и поучениями, постами и бдениями, добровольной нищетою, злостраданием и различными лишениями. Ибо подвиг - это привилегия и обязанность не только монахов, но и каждого верующего, и, прежде всего, клирика, в особенности безбрачного. Православная Церковь глубоко аскетична, и кто не любит подвига и друг неги и покоя, тот не имеет в ней места".

13. Старец Даниил, подводя итог своим словам о качествах, необходимых духовнику, говорил: "Во-первых, к согрешающим он должен иметь блаженное терпение и показывать великую любовь. Во-вторых, он должен соблюдать тайну и предпочесть лучше умереть, чем открыть грех исповедовавшегося ему. И, в-третьих, он должен иметь своим верным проводником добродетель рассуждения".

14. Хороший духовник сострадает исповедующимся. Старец Иаков говорил об этой своей боли так: "Я сострадаю исповедующемуся мне человеку. Я болею вместе с ним. Я болею и плачу за исповедующегося. Я молюсь святому Давиду, чтобы забыть после исповеди ненужное и помнить о том, о чем нужно молиться. Я молюсь за исповедующихся, беспокоюсь за них и снова жду их прихода".

15. Опытный духовник старец Филофей говорил: "Я свидетельствую, что часто после исповеди, в особенности в больших городах, хотя, впрочем, и в селах, весь день и большую часть ночи я чувствовал такое
истощение, что падал на свое ложе, как мертвый, думая, что я больше не встану, а умру или буду долго болеть, оставаясь неподвижным и бездеятельным. Но когда я просыпался утром, я чувствовал себя со-вершенно здоровым и имеющим новые силы".

16. Говорил старец Епифаний: "Для меня нет большего удовлетворения, чем сидеть часами в исповедальне и примирять человека с Богом".

17. О молодых клириках, которым не терпится стать духовниками, старец Паисий говорил: "Торопящиеся стать духовниками и имеющие в себе еще много духовного яда, похожи на неспелую и терпкую айву, из которой, сколько бы мы сахара ни положили, не получится хорошего варенья, а если и получится, то быстро прокиснет. Сладостные слова и великие истины имеют цену, когда исходят из истинных уст, и находят себе место только в склонных к добру душах и в великодушных людях, имеющих чистый ум".

18. О деятельности духовника старец Филофей говорил: "К нынеш-нему лукавому роду духовник должен применять икономию (снисхождение), ибо, если он применит в точности церковные каноны, то достойных Причащения не найдется никого из исповедующихся или найдутся совсем немногие. Но духовнику нужны большое внимание и рассуждение, и теплая молитва к Небесному Богу и Отцу, чтобы Он просветил его, как применять икономию".

19. Духовник должен иметь большой опыт, чтобы уметь относиться к людям с пастырской отзывчивостью. Старец Порфирий, ставший духовником в возрасте 21 года, рассказывал о самом себе следующее: "Поскольку первое время я был неопытным, то на приходящих исповедоваться монахов и мирских налагал тяжкие епитимьи. Но многие из них в скором времени снова приходили ко мне и говорили, что не могут вынести наложенных мною епитимий. Теперь я вижу, насколько тяжелые епитимьи я налагал, и это было по причине моей неопытности". И в другой раз сказал: "Когда я ничего не ем, тогда лучше понимаю души людей".

20. Относительно икономии, которую должен применять духовник, старец Даниил советовал: "Чтобы быть тебе, духовник мой, всегда в безопасности, ни в снисхождениях не будь слишком снисходительным, ни в строгостях не будь слишком требовательным, дабы сохранить в людях покаяние. К вопросам и прегрешениям, терпимым с точки зрения икономии, снисходи с большим рассуждением. Но к нетерпимым будь очень строг, чтобы не отвечать тебе за них в День Суда".

21. Старец Иероним говорил, что "отвратительна немощь иереев -сребролюбие. Увы, когда иерей станет сребролюбивым, тогда он падет и во многое другое". И молодому священнику он давал следующие практические советы относительно его поведения: "Когда ты выходишь из дома и идешь по улицам, куда бы ты ни пошел, знай, что люди наблюдают за священником, как он ходит, как разговаривает, как ведет себя. Поступки твои да будут правильными. Руками не маши вперед-назад. Надевай, как положено, длинную рясу. Рукава должны быть широкими. Веди себя благоразумно, по-христиански, а не легкомысленно, как мирские".

22. Обращаясь к своим духовным чадам, старец Иоиль говорил: "Вы пользуетесь очень редким Божиим даром. Меня вы находите, когда захотите. Я охотно вас выслушиваю, с любювью и нежностью. Я в вашем кармане! Только когда я уйду, вы поймете то, что вам сейчас говорю".

23. Старец Амфилохий с о.Патмос часто говорил: "Я похож на ста-рое дерево, тенью которого в жаркие летние дни наслаждаются не только кроткие овцы Христовы, но и маленькие птички, сидящие на его ветвях. Все, чтобы не потерять свою радость, желают старой сосне долгих лет. Но корни ее потихоньку гниют, и придет суровая зима, когда сильный ветер повалит сосну и она станет пригодной лишь на дрова. Но теперь старая сосна благодарит овец и птиц - своих товарищей по пустыне". И в другой раз он высказал свою любовь следующим образом: "Я, чада мои, без вас не хочу и рая".

24. Достойны упоминания и подражания следующие слова старца Епифания: "Сердце мое имеет только входы. Выходов нет. Кто вошел внутрь, остается там. Что 6ы он ни сделал, я люблю его такого, каким я его полюбил, когда он впервые вошел в мое сердце. Я молюсь за него и ищу его спасения". "Худшее для меня мучение - это знать, что я огорчил любимого человека". "Я хочу, чтобы те, которые рядом со мною, чувствовали простор, а не тесноту. Я никого не зову, никого не держу, и никого не прогоняю. Кто хочет, приходит, кто хочет, остается, кто хочет, уходит. Я никого не считаю своим последователем или сторонником". "Я всем пожертвовал, прежде чем это получить. Я пожертвовал местом преподавателя университета. Я пожертвовал местом секретаря Священного Синода. Я пожертвовал местом главы миссионерского братства. Я пожертвовал местом настоятеля большого храма. Я пожертвовал епископскими престолами. У меня есть одна епитрахилька, чтобы исповедовать десять душ. Ничего другого!"

25. Старец Иосиф писал своему духовному чаду: "Мое сильное желание, горение моего сердца, моя божественная любовь, непрестанно жгущая мою внутренность - в том, чтобы спаслись, души, чтобы принесли они себя в словесные жертвы нашему Сладчайшему Иисусу". И он много молился, чтобы это случилось. Но слова его, обращенные к другим, не приносят плодов, или, в лучшем случае, изредка изменяют нрав слушающих. В связи с этим великий Исихаст говорил: "Если благодать Божия не просветит человека, сколько бы ты ни сказал слов, не будет пользы. Сейчас он слушает, но вскоре, связанный снова возвращается к прежнему. Но если тут же, вместе со словом действует благодать, тогда в ту же секунду происходит изменение в соответствии со стремлением человека. С этого момента изменяется его жизнь. Но это случается с тем, кто не испортил свой слух и не ожесточил свою совесть. Напротив, те, кто слышат добро, но не повинуются и остаются при своей злой воле, хоть бы ты им и говорил день и ночь, и показал бы им всю мудрость Отцов, и чудеса перед их глазами сотворил бы, и повернул бы вспять течение Нила, они не получат ни капельки пользы. Но от уныния они желают приходить сюда в мою каливу и говорить часами, лишь бы убить время. (Каливой на Афоне называется отдельный домик для пустынника; в отличие от кельи, на каливе не имеется храма.) Посему я затворяю дверь, чтобы безмолвием и молитвою принести пользу хотя бы себе самому".

26. Старец Иаков говорил: "Мы все надев рясу с целью освятить свою душу. Но требуется внимание. Ибо и мирская честь, и слава, и эгоизм могут сделать так, что вместо того, чтобы освятить свою душу, мы ее потеряем".

27. Мир лежит во зле. Это не должно приводить нас в отчаяние. Старец Иероним подчеркивал: "Будь тысяча слепых людей и только один зрячий, он может вывести их всех, дабы они не погибли".

28. В один из последних дней своей жизни старец Анфим открыл своим монахиням: "Я хотел бы иметь силы, чтобы сделать еще что-нибудь для своего ближнего, но не могу. Я только молюсь и прошу Господа моего, чтобы в дни моей жизни здесь он давал мне Свою благодать, дабы я мог что-то принести приходящему ко мне: перекрестить его, дать совет, утешение, помолиться за него... Кто будет рядом со мною, тот мой друг: еврей, турок, кто бы ни был. Я хочу, чтобы меня сподобил мой Господь чем-нибудь им помочь, как я делал всю свою жизнь". Конечно, ту же любовь он питал и к своим духовным дочерям: "Я ваш отец,- говорил он им. - Несмотря на старость, я не устал изливать на вас свою отеческую любовь. Я еще стараюсь сажать вам деревья, выращивать сады, строить вам здания, делать для вас, что могу, дабы вы были покойны, жили мирно и были всем обеспечены, и не плакали, не рыдали и не скорбели, когда потеряете меня".

29. Многие молодые клирики необдуманно принимаются за духов-ное руководство своих прихожан, не имея ни обязательного для этого опыта, ни смирения, чтобы советоваться с более опытными священника интересно то, что пишет в своих письмах старец Паисий: "Когда старец не имеет большого опыта, но имеет великую любовь и большое смирение, он реально помогает своим духовным чадам, используя опыт более опытных, с которыми он советуется, и при помощи благодати Божией, которую он постоянно получает за свое большое смирение. Но несовершеннолетний, собирающий к себе послушников, показывает свою большую гордость, проникшую в него до мозга костей. Он похож на грудного ребенка, рождающегося с длинной бородой, и последующие ему показывают повреждение своего рас-судка или сердца. И священники, изучающие психологию, чтобы чело-веческим искусством помочь душам, духовно нездоровы. И то еще удивительно, что их учителя-психологи не верят ни в Бога, ни в душу, или думают о ней по-другому. Этим клирики показывают, что они духовно больны и нуждаются в святоотеческом обследовании, а когда станут здоровы, тогда и сами распознают этот больной дух и, вместе с тем, познают благодать Божию, чтобы в будущем к страждущим душам применять божественную силу, а не человеческое искусство".

30. Говорил старец Порфирий: "Если я расстрою епископа и он бу-дет на меня сердит, молитва моя не поднимется к небу". И в другой раз он открыл тайну: "Всесвятой Бог, чтобы помочь мне лучше исполнять свою работу и чтобы больше людей привести ко мне, дал мне дарование видеть немножко больше".

31. Тот же старец, обращаясь к своим духовным чадам, говорил о даваемых им советах: "То, что я говорю вам, не говорите другим людям, ибо это - подходящее лекарство для вас, для вашего случая. Те же самые вещи для другого человека, пусть он и имеет внешне такие же, как и у вас, симптомы, не окажут на него таких же благотворных действий".

32. Освященные старцы (имеются в виду старцы в священном сане) сочетали мистическую жизнь с миссионерством. Характерно говорил об этом старец Амфилохий: "Я ничего другого не делаю, кроме как сею семя монашества и миссионерства, пусть и неискусно. Молю Бога, чтобы Он показал подходящего агронома, который бы по-научному возделал то, что я посеял, не зная искусства духовного возделывания. Я вижу, что сейчас Бог показывает, что Патмос - подходящее место для духовного аэродрома". И добавил: "Из глубин Африки слышны печальные голоса, просящие у нас света Христианства и проводников, дабы и им шествовать святым путем Голгофы. Мы не имеем права притвориться глухими. Мы обязаны протянуть руку и этим нашим братьям, которые так утомились, ибо находятся вдалеке от Православной Церкви. Итак, подключите свою духовную энергию".

33. Старец Амфилохий предлагал нечто своеобразное и очень важное для духовного шествия любого верующего и, в особенности, грешника: "Нужно, чтобы по всей Греции были больницы для грешников, где они могут находиться, в соответствии со своими душевными травмами два-три месяца, и, когда приобретут христианскую опытность, пусть снова приступают к своим занятиям с добрыми навыками этих духовных учреждений".

34. Как известно, в 1879 году Священный Синод несправедливо сос-лал старца Евсевия в монастырь Палеокастрица на о.Керкира. Оттуда он поддерживал связь через письма со своими духовными братьями. В
одном из своих писем он пишет следующее: "Я очень сильно желаю, если бы я был свободен, объезжать города и села, чтобы учить, утешать и давать советы моим страждущим братьям, и передавать им многоценные и спасительные истины, которые я познал по благодати Господней".

35. Старец Даниил несколько десятилетий тому назад сказал то, что и сегодня имеет силу: "С глубокой скорбью мы видим, что из выпускников богословских факультетов немногие являются для народа проводниками света Православия, светильниками Церкви. Почему же так получается? Потому что большинство неусыпны в изучении науки и не проявляют усердия в упражнении добродетелями и философией по Богу, которая может уцеломудрить душу. Они, покушаясь внешней премудростью исполнить свою высокую миссию, терпят неудачи". И добавил: "Великие Отцы и Учители Церкви на двух крыльях: образования и добродетельной жизни - поднялись превыше земного и были посвящены в чудные тайны священного богословия, и так сохранили словесных овец Христовых от пустословия злославных еретиков".

36. Интересны и очень полезны мысли старца Паисия о богословии и богословах: "Богословие - это слово Бога, которое зачинается непорочными, смиренными и возрожденными духовно душами, а не красивые слова рассудка, которые создаются филологическим искусством и выражены в юридическом или мирском духе. Такие слова не могут беседовать с душою человека, как не может разговаривать красивая статуя, разве только слушатели очень мирские и бывают довольны просто красивыми беседами. Богословие, преподаваемое, как наука, обычно исследует вещи с исторической стороны и, как следствие, понимает их внешне, и, поскольку отсутствуют оте-ческие подвиги, внутренний опыт, то это богословие полно сомнений и вопросов, ибо рассудком никто не может понять божественных дей-твий, если прежде он не будет подниматься, чтобы пережить их, дабы подействовала в нем божественная благодать".

XV. МОНАШЕСТВО

1. Афонский старец Гавриил говорил, что " в первой фазе монашество - это метод раскрытия сокровенных страстей. Впоследствии - это вид лечебного воспитания. А потом возделываются добродетели и освящается душа".

2. Монашеский путь описывает кратко и точно старец Даниил из афонского скита Катунаки: "Кто вожделел монашеского жития и решил ему последовать, покоренный божественною любовью, и, видя, что посреди соблазнов мира он не сможет последовать евангельскому житию и сохранить неповрежденный образ Божий, уходит от мира и мирского, ради заповеди Божией отрекается от родителей, братьев, сестер, сродников и всех мирских радостей с единственной целью - стать приятным Господу. Видя, что монашеская жизнь учит узкому и прискорбному пути, т.е. молитвам, постам, бдениям и отречению от всякого мирского мудрования, он оставляет имения и состояние и обнажается со всяким самоотречением от всех благ мира, своей воли и мудрования, едет на Афон и вступает в монастырь, или в скит, или на келию, или уходит в пустыню, и добровольно несет послушание ради любви Божией, без какой-либо корыстной цели. Там он будет молиться согласно правилам своего единственного ремесла".

3. "Чтобы вкусить радость монашества и духовной жизни, - говорил старец Амфилохий с о.Патмос, - ты должен возделывать всеми силами души молитву, терпение и молчание. Без молитвы нелегко и терпеть, и молчать. Благодатью Божией я осуществил это в своей жизни. Так вселяется Христос в наше сердце".

4. Для своего окружения старец Анфим говорил следующее: "Об-становку монастыря: большое братство, цветы, деревья, плоды и т.п.- я сравниваю с ульем. Благословенные пчелы - это насекомые, достойные похвалы и всем полезные, ибо день и ночь они работают для своих ближних. И это целый общежительный монастырь со своим уставом. У них есть старшая, и у каждой свои обязанности. Одним словом, у них общежительный порядок. Они летают на дальние цветы, на деревья, и одна приносит медок, другая - водичку, третья - глину,чтобы построить свое жилище и там внутри жить и размножаться".

5. Несмотря на то, что назначение монашества совершенно чисто, многие люди неправильно его понимают. Монах творит благодеяния и миру. Старец Паисий подчеркивал: "Монах убегает подальше от мира не потому, что ненавидит мир, но потому что любит его и, таким образом, молитвою монах помогает ему больше в вещах, которые по-человечески не происходят, но только при Божественном вмешательстве. Так спасает Бог мир".

6. Какой монастырь идеален? Старец Паисий с выразительностью подчеркивал следующее: "Очень помогает монаху, когда монастырь удален от мира, археологических достопримечательностей и мирского шума. Кроме того, часто паломничества по монастырям имеют и прагматические интересы, ибо многие приезжают туда работать. Поэтому и некоторые Владыки хотели бы, и очень справедливо, чтобы трудились сами монахи, которые возлюбили бы тогда нестяжательность, хранить которую они поклялись Богу. Но, к сожалению, они не ограничиваются самым необходимым и простым, как для самих себя, так и вообще для монастыря, дабы не принимать ничего от верующих и побуждать их помогать нашим страдающим нищим братиям. Но что же они делают? Собирают даже пот нищих и наполняют им кучу лампад колоколов, думая, что так они прославляют Бога. Но такое благочестие похоже на благочестие многих русских клириков, которые, сами того не желая, стали причиной того, что лампады, паникадила и колокола стали орудиями, бившими по самой Церкви Христовой".

7. Старец Иаков советовал монахам иметь монастырь всегда от-крытым, "потому что это неправильно, когда паломники ждут снаружи, на морозе, под дождем или на солнцепеке. Это и есть любовь. Монах должен приносит жертву. Монастырь - это не наша собственность. Мы гости здесь, в монастыре святого Давида. Мы - арендаторы и управляющие. Все же здесь принадлежит святому Давиду. И одежда, которую мы носим, и пища, которую мы едим, принадлежит святому Давиду. Единственное принесенное нами в монастырь - это наши грехи. И о них мы плачем и поныне".

8. Монахи - это стражи Церкви. Старец Амфилохий говорил: "Где нет православного монашества, там нет Церкви. Точно так же не-мыслима страна, без армии и правовое государство без полицейских. Монахи охраняют церковные границы и защищают Церковь от ее врагов, которые, в нашу эпоху материализма, бросаются как волки, дабы ее растерзать". И в другой раз старец объяснял: "В монастырь одних людей посылает Бог, а других - дьявол. Бог посылает, чтобы они укрепили монастыри, дьявол же - чтобы разрушили".

9. "Монашеская жизнь, - говорил старец Иоиль, - это тайное бла-годатное мученичество. Каждая посвятившая себя монашеской жизни душа подвергает себя продолжительному мученичеству - отсечению земных удовольствий и телесных наслаждений. Главный признак истинных монахов, подвизающихся ради своего спасения с подлинным искусством - это безызвестность, т.е. добровольное скрытие себя в монашеской безымянности, всецелое сокрытие своей жизни в смирении Иисуса Христа".

10. В каком-то своем письме старец Иероним писал: "Монашеская жизнь есть древо плодоносное, которого корень - любовь, а питие - слезы покаяния".

11. Старец Гавриил говорил, что истинные монахи суть "добро-детельные и смиренные в помысле, и вырабатывающие мед добродетели, довольствующиеся скромным рукоделием, не беспокоящие других, и даже дающие то немногое, что имеют, другим". "Бедность - это друг хороших монахов и, как правило, признак добродетельных аскетов. И сегодня есть во святых скитах и скромных пустыньках Афона боголюбивые души, добровольно живущие в нищете, чтобы обогатиться духовно, и с особенной радостью делящиеся с другими бедняками своим сухим хлебом".

12. Достоин упоминания личный монашеский опыт старца Порфирия: "Я почувствовал себя лучше, когда стал монахом. Даже мое здоровье укрепилось. Несмотря на то, что прежде я был слабым, потом я стал здоровее и приобрел терпение в трудах и душевную стойкость. Главное же в том, что я почувствовал себя вечным. Церковь - это тайна. Входящий в Церковь не умирает, но спасается и становится вечным. Так, как я бессмертный, я чувствовал всегда себя вечным. С тех пор, как я стал монахом, я поверил, что смерти нет. Эта мысль обладает мною". И в другой раз он говорил: "Православное подвижничество существует не только для монастырей, но и для мира. Это великое благословение - молитва в храме, длинные службы и славословие Бога в духе любви. Души, мучимые страстями, вблизи любви Христовой освобождаются от них. Для меня любезнее всего удалиться на Святую Гору, в скит на покаяние, и там в пустыне славословить Бога".

13. Старец Иосиф Исихаст, обращаясь к своему духовному чаду, писал: "В данный момент я живу в пещере, где у меня чудесный покой. Я самый счастливый из людей, ибо живу беззаботно и непрерывно вкушаю мед безмолвия. И как только удалится благодать, приходит, как другая благодать, безмолвие и принимает меня в свои объятия. Так кажутся ничтожными страдания и скорби лукавой и злобной жизни. В нынешней жизни всегда приходят вперемешку скорби и радости, даже до последнего дыхания".

14. Достойно особенного внимания то, что пишет в своих письмах старец Паисий о монахе, не имеющем духовного делания: "Когда монах не находит духовной деятельности, не имеет поддержки старца и занимается только внешним, тогда он несомненно дичает духовно и в келье своей, хоть свяжи его, усидеть не может. Всегда ему нравятся контакты с людьми, он любит проводить экскурсии, говорить о сводах и археологии, показывать людям горшки с цветами, устраивать им богатый светский прием и упокоевать только внешнего человека".

15. Старец Иаков говорил: "Нас освящает не место, а образ жизни. Можно быть на Святой Горе, а помыслом - вне, в миру. Можно быть телесно и здесь, а мысленно - на Афоне. Если ты настоящий монах, то, куда бы ты ни поехал, Афон для тебя везде".

16. Старец Епифаний поучал своих монахов: "Мы пришли сюда не для рукоделия, и не для садов и строительства. Ибо и без этого мы можем спасти свою душу. Главным образом, мы пришли сюда для души. И, чтобы спасти ее, мы должны день проводить безгрешно, с кротостью и молитвенным правилом".

http://www.orthodox.spb.ru/


Священник Дионисий Тацис. СЛОВО СОВРЕМЕННЫХ ПОДВИЖНИКОВ. "ПОУЧЕНИЯ СТАРЦЕВ"

        Вернуться назад

Copyright © 2004 Просветительское общество имени схимонаха Иннокентия (Сибирякова)
тел.:(812) 596-63-98, факс:(812) 596-63-73
E-mail: sobor49@bk.ru, http: //www.sibiriakov.sobspb.ru/