Идеже хощет Бог. Жизнь и чудеса старца Порфирия.

 

Анаргирос Калиацос

Ночной визит

Многие, знавшие отца Порфирия, были убеждены в том, что я - его любимое духовное чадо. И действительно, нас с Батюшкой связывало многолетнее знакомство. Мы с ним встречались несчетное количество раз и подолгу беседовали, и так было на протяжении многих лет.

Однако у меня свой взгляд на этот вопрос. Я знаю, что Батюшка меня очень любил, но ничуть не сильнее, чем я его. Я согласен с тем, что он был ко мне очень внимателен и я пользовался его особым ко мне расположением, но я категорически отрицаю, что был его любимчиком. Скорее, я был самым трудновоспитуемым его чадом. Эксплуатируя его любовь, я злоупотреблял его добротой и очень потребительски к ней относился. Да простит он меня за это!

Кроме того, Батюшка не разделял своих чад на любимчиков и не любимчиков: он всех одинаково любил!

Другое дело, что мы все без исключения - и я первый - пытались заполучить... место Иоанна! Какого Иоанна? Да того ученика Иисуса, Иоанна Богослова, которого "Он любил"!

И, разумеется, одно дело - мечтать или горячо желать чего-то, а другое - то, что нам реально удается и что мы в конце концов получаем.

Таким образом, все мои помыслы и мечты были направлены на то, чтобы занять "место Иоанна" возле отца Порфирия. И так продолжалось ровно до того момента, когда блаженный Старец выпрыгнул из окна своей кельи в скиту, для того чтобы сказать мне то самое ужасное и незабываемое: "Уходи! И больше не возвращайся! Я тебя не люблю!".

После этого многое изменилось - ведь известно: кто был первым, будет последним, а последний - первым! Счастливым стал кто-то другой.

С того самого момента борьба за "первое место", как бы мы сказали, сменилась борьбой за сохранение звания духовного чада отца Порфирия. Ведь он ясно тогда сказал: "Убирайся и больше не приходи". То есть прогоняет не временно, но навсегда! Он как бы говорит: "Я не желаю тебя больше видеть!". И объясняет почему. Потому что не любит! Очень жесткая постановка вопроса. Поэтому и принять ее было чрезвычайно трудно, ибо приказ исходил не от кого-нибудь, а от отца Порфирия, от святого человека!

Будь это мой родственник или друг, я бы легче ему противостоял или же дал соответствующий отпор, так как я с детства научился угощать каждого из той же чаши, из которой угощают меня [1]! Но как защищаться здесь и что при этом делать? Положение мое было не из легких.

Я решил испить эту горькую чашу до дна и потому отвечал молчанием, но оно, однако, говорило о многом. Очень о многом! И лучше всяких слов!

Итак, в тот злополучный день, погрузившись в молчание, переполненный чувствами печали, боли и гнева, я выехал поздно вечером из скита и вернулся в Афины. Как я тогда добрался до дома и в котором часу, лучше не спрашивать...

Фактически с того дня мои "дипломатические отношения" с Батюшкой прервались! Никакого контакта. Ни по телефону, ни в обычной общей с ним молитве! "Сущий албанец", как привык называть меня Батюшка, хотя и не верил в это.

С того дня я сам вынужден был действовать, вступив в борьбу за преодоление свалившихся на меня трудностей, связанных с моим переводом по службе. Поэтому я немедленно воспользовался положенным мне отпуском, чтобы попытаться разрешить их так, как мне это представлялось.

Но, увы, вдали от Бога и, конечно же, без молитв и предстательства Батюшки перед Господом решение не находилось. Так проходили дни и ночи, и все оставалось по-прежнему. Зато препятствий было предостаточно! Казалось, все двери для меня закрылись! В результате этих нервных потрясений у меня началась бессонница. К счастью, все тяготы мы делили вместе с женой, но с каждым днем положение наше только осложнялось.

Как-то раз, в одну из таких бессонных ночей, когда стрелки часов показывали далеко за три, жена, совершенно измучившись, наконец заснула. Заметив, что она спит, я внутренне высказал в ее адрес те слова, которые когда-то сказал Иисус Своим спящим ученикам на горе Елеонской, вернувшись после молитвы. Он просил их бодрствовать вместе с Ним!.. Но, с другой стороны, сколько же она могла терпеть? Она столько выстрадала вместе со мной! Как сказал Господь, дух бодр, плоть же немощна [2].

Это последнее разочарование убедило меня наконец, что наступило время... возвращения "блудного сына". Иначе говоря, я должен вернуться к своему духовному отцу, к отцу Порфирию!

Но как вернуться чаду к отцу, который его прогнал самым жестоким образом и к тому же не желал его возвращения, заявив, что он его не любит? Однако другого выхода не было. Поэтому, уповая на батюшкино великодушие, которым я столько пользовался, я решил "рискнуть" вернуться к нему, надеясь, что и Господь Бог не оставит меня на пути моего подлинного покаяния.

Я начал с того, что стал призывать на помощь отца Порфирия, как он меня учил когда-то, в самом начале нашего знакомства. И - о чудо! - известие было принято! И ответ был незамедлительным! Мгновенным! Еще прежде чем я успел высказать свою просьбу, он поспешил ее исполнить! Он пришел ко мне немедленно, на деле проявив свою любовь, несмотря на то что сам в тот злосчастный день отрицал ее.

Он начал гладить мои руки и голову. Движения его рук спускались ото лба вниз, к основанию черепа. Они были такими безыскусными и мягкими, что напоминали ласку маленького ребенка, доставляя мне несказанную радость, упоение и счастье! В абсолютной тишине ночи я ощущал шелест моих волос, ниспадающих после батюшкиного поглаживания.

Я был совершенно неподвижен, боясь потерять эту тихую радость, это божественное объятие. Так продолжалось некоторое время. Придя в себя, я испугался. Внезапно меня охватил страх, и в тот же момент поглаживание прекратилось. В поисках объяснения происшедшего я было обратился к жене, но она спала глубоким сном, и, несмотря на все усилия, разбудить ее мне не удалось. Между тем напавший на меня страх перешел в панику!

Вообразите себя на моем месте и представьте, что две невидимые руки ласкают вашу голову в ночной тишине, и вы поймете, каково было мне тогда.

Вдруг перед моим мысленным взором возник образ отца Порфирия - точно такой, каким я его видел в последний раз. И как ни странно, я внезапно успокоился. Все исчезло в мгновение ока! Страх сменился тишиной, покоем и радостью!

Остаток этой святой ночи, когда Батюшка посетил мой дом, я провел радостный и успокоенный. А ведь это я задумал прийти к нему, но, как говорится, "если Магомет не идет к горе, то гора идет к Магомету"... Наконец я окончательно пришел в себя, осознав, как глубоко был не прав по отношению к Батюшке, осуждая его в мыслях и в тот злополучный день, и во все последующие дни.

Где-то в глубине души я понимал, что не мог Батюшка вот так, в одну минуту, вычеркнуть меня из своего сердца, да еще по той причине, что я его "беспокоил" не словом или делом, но просто мыслью! Это было бы в высшей степени несправедливо! Если Иисус не отринул Своего ученика Петра, который трижды от Него отрекся в одну ночь, так мог ли Батюшка отказаться от меня только потому, что я его мысленно "побеспокоил"?

Господь не только не отринул Петра, но и поспешил к нему на помощь, когда тот находился в отчаянии после своего отречения. Скажите ученикам и Петру [3],- были его слова.

Так и Батюшка своим ночным визитом хотел уберечь меня от отчаяния и сомнения в том, смогу ли я оставаться его духовным чадом. Верю, уповаю и надеюсь, что он меня простил, несмотря на то что я столько огорчал его, сам того не желая.
Греческий фразеологизм, который соответствует нашему "платить той же монетой". - Ред. ^
Мф. 26, 41. - Ред. ^
Ср.: Мк. 16, 7. - Ред. ^

Возвращение "блудного сына" и проект скита

После ночного визита отца Порфирия в мой дом мне ничего другого не оставалось, как вернуться к нему. В то же время возвращение означало, что я сдался. Однако такой поворот дела меня совершенно не беспокоил. Тем более что причиной прерванных отношений был не недостаток послушания, а то "мысленное" беспокойство, которое я причинил Батюшке без всякого злого умысла, по неведению.

Я ведь тогда еще не знал, что отец Порфирий в Духе Божием слышит все и что от него ропот не скроется [1] даже тогда, когда он спит. Я-то полагал, что он действительно спит у себя в келье и не чувствует, как я с нетерпением ожидаю его выхода и дохожу до отчаяния.

Но, хотя здоровье Батюшки было подорвано, он не знал покоя ни днем ни ночью, ибо, как говорит Писание, я сплю, а сердце мое бодрствует [2]. Итак, препятствий для моего возвращения к духовному отцу не существовало! Я должен решиться!

И я решился.

В тот же день я отправился к Батюшке. Как я оказался в Милеси, сам не помню. Я прошел в его келью, но там его не было; поискал в других местах, где он часто бывал,- тоже нет. Тогда я спросил женщин, работающих при ските, и они сказали, что Батюшка находится на стройке и сам следит за строительными работами.

Я направился туда и увидел, что он сидит на камне и наблюдает, как ведутся работы по проекту, который он сам разработал. Я издали пытался угадать, в каком Батюшка настроении. Мне показалось, что в хорошем. По мере того как я к нему приближался, он становился все радостнее. Когда же я подошел к нему совсем близко, лицо его просияло!

Отец Порфирий встал и, улыбаясь, обнял меня; мы расцеловались. При этом оба очень волновались. Помолчали, потом я спросил:

- Вам что-нибудь напоминает эта сцена, Батюшка?

- Нет. А тебе?

- Напоминает.

- Что именно?

- "Возвращение блудного сына"...

- Ты к этому не имеешь никакого отношения. Ты никогда не был "блудным сыном" и никогда им не будешь. Единственный твой недостаток - твоя ранимость: ты совсем не выносишь, когда тебя обижают. Но ты в этом не виноват, это у тебя наследственное. Таким же был твой родитель, отец Иоанн.

Чрезмерная уязвимость устраивает тех, кто ею пользуется. И это, конечно, очень плохо. От излишней чувствительности - все болезни. Поэтому постарайся от нее избавиться. Или хотя бы ограничить ее. Иначе ты нанесешь вред не только себе, но и своей семье, которая, в конце концов, ни при чем. И тебе не следовало подвергать свою жену мучениям, к тому же совсем бессмысленным.

Что же касается оскорблений, то, конечно, кто же их принимает с удовольствием? А тем более ты, потому что ты горд и другие тебя почитают, а не оскорбляют. Ведь и ты не обижаешь и не оскорбляешь людей. Все мы - жертвы оскорблений, так как, когда нас оскорбляют, страдает наше самолюбие.

Что мы понимаем под словом "оскорбление"? Тебе это лучше известно - это когда тебе наносят нравственный урон, разрушают твой авторитет в глазах людей. А как предусмотреть, дитя мое, такую ситуацию? Конечно же, было бы справедливо, если бы никто никого не обижал и сам не обижался бы ни на кого. Однако это трудно. Но именно к этому стремится Христова Церковь.

Бывают, правда, случаи, когда Господь попускает испытание нашего терпения и веры. И знаешь, чадо мое, почему? Потому что теоретически все мы веруем и всем нам можно поставить одну оценку - "отлично". Тогда как практически мы расточаем себя в мелочах и терпим крах... И очень мало таких людей, кто постигает основу веры.

Ты теперь меня спросишь: ты-то, Батюшка, выполняешь волю Господа? Что мне тебе сказать, чадо мое? Я всю жизнь положил на это. И не знаю, достиг ли? Только Он знает. Я уже тебе говорил: только милосердие Его спасает нас!

Ну что, ты все еще продолжаешь верить, что я тебя не люблю? И это после стольких лет нашего знакомства?!

Я молчал, надеясь, что Батюшка продолжит свои откровения и скажет что-нибудь о своем ночном визите. Но он уклонился от дальнейшего разговора.

- Садись-ка вот тут, со мной рядом.

Я сел там, где он мне указал, прямо у его ног, и коснулся плечами его колен, как бы прося его любви, нежности, защиты и покровительства, в которых я так нуждался, особенно после того страшного испытания, которое перенес.

Так мы просидели около двух часов, наблюдая за работой экскаваторов, которые копали большую и глубокую яму.

Наконец я спросил отца Порфирия, что он собирается делать на этом месте. Он ответил:

- Здесь мы поставим цистерну для воды. Как видишь, она будет очень большая: шестьсот кубических метров. Вполне достаточно, чтобы покрыть нужды скита. Над цистерной будет здание с кельями, но основные кельи построят вон там, подальше,- и он указал место.

- После постройки келий начнется строительство церкви Преображения Господня. Храм планируется очень больших размеров, так что его купол будет виден с побережья. Внизу храма устроим большой актовый зал для чтения лекций. В центре зала поставим кафедру для выступающих: профессоров университета и других ученых специалистов и теологов. Надеюсь, их лекции принесут пользу слушателям.

Здесь мы создадим духовный центр, благодаря которому спасутся тысячи душ.

Вон там, напротив, будут построены туалеты для приезжих, так как сюда будет приезжать очень много народу со всей Греции и из-за границы. Как ездят теперь к Божией Матери на остров Тинос и на Эгину к святому Нектарию, так и сюда будут приезжать.

А вот тут построим усыпальницу. Она будет находиться почти под землей, и спуститься туда можно будет по ступеням. Она станет местом захоронения множества усопших святых, которые будут монашествовать в этом скиту. Знаешь, где именно? Как раз в том месте, где мы похоронили одного новорожденного младенца-ангелочка. Я тебе уже показывал это место во время одной из прогулок.

Но теперь самое главное - это постройка келий, чтобы мы могли принимать людей, потому что зимой начнутся снегопады, будет холодно и сыро. А так как церкви у нас нет, люди будут вынуждены из скита ездить в районный храм или в Милеси.

- Теперь, Батюшка, когда вы сказали, что здесь будет церковь, я хотел бы сделать вам одно предложение.

- Какое же? Послушаем.

- Позвольте мне сделать икону Преображения Господня для новой церкви.

- Нет! Потому что все иконы будут написаны на Афоне. Они должны быть выполнены в едином стиле. А теперь идем. Что-то я себя неважно чувствую. Очень устал. Пора обедать. А потом придет народ, и я не успею отдохнуть, а мне это необходимо.

Так не спеша мы дошли до домика на колесах. Батюшка поел, прилег отдохнуть, а мне дал книгу, чтобы я не скучал. Вскоре он заснул, а я стал читать и вместе с тем наблюдал за ним.

Прошло довольно много времени. Батюшка лежал неподвижно, я же чувствовал себя неловко. Подошел к нему ближе, чтобы посмотреть, дышит ли он. Но и дыхания не было слышно! Тогда я поискал пульс на его руке - пульса тоже не было!

Я начал волноваться. Вышел из кельи, надеясь найти кого-нибудь из скитских сестер, но, к несчастью, никого не было, так как в этот час все обычно отдыхали. Я вернулся в домик к Батюшке и нашел его все в том же состоянии. Я поднял его руку, но она упала, словно парализованная. Тогда мое беспокойство достигло апогея. Я изо всех сил начал его расталкивать, чтобы он проснулся, но и это не помогло.

Отец Порфирий проснулся тогда, когда сам захотел. Выглядел он посвежевшим и совершенно спокойным, словно ничего не произошло. Он улыбнулся мне и начал говорить с большим воодушевлением. Я же после пережитого шока не мог уловить ход его мыслей. Странный это был сон! Не физиологический, а, скорее, похожий на смерть. Я сам убедился, что ни один из основных органов его тела не работал. Конечно, я не врач, но все же я в состоянии понять, дышит ли человек и есть ли у него пульс!

У отца Порфирия отсутствовало и то, и другое: и дыхание, и пульс. Я до сих пор думаю, что в тот момент Батюшка находился в каком-то другом состоянии, в другом мире, в другой жизни. На кровати лежало только его тело, а дух его отсутствовал! Я в этом абсолютно уверен.

Все эти события, включая его ночной визит в мой дом, страшно меня взволновали, и не просто взволновали, но и напугали. Поэтому, очевидно, отец Порфирий единственный раз в жизни настоял на том, чтобы я у него остался, несмотря на то что я торопился, надеясь добраться до дома засветло. Вот такой выдался денек!

Я намеренно избегал разговора о его ночном визите, хотя Батюшка этого ждал и вызывал меня на откровенность. Но то, что не произнесли уста, можно было понять по глазам. И если на самом деле отец Порфирий имел Божий дар читать мои мысли, то и я умел читать в его глазах больше того, что он говорил. В конце концов все закончилось очень хорошо. Наши недоразумения и размолвки ушли в прошлое.
Прем. 1, 10. - Авт. ^
Песн. 5, 2. - Ред. ^

Настойчивость и "бутыль"

В течение многих лет меня занимал один очень важный вопрос личного характера. Я никак не мог его решить и Батюшке из-за этого не давал покоя. При каждой нашей встрече мы должны были хоть несколько слов сказать на тему, известную нам обоим.

Разумеется, каждый раз Батюшка пытался меня успокоить, несмотря на то что и сам видел все препятствия, которые стояли на пути разрешения этой проблемы.

Батюшкины отговорки меня не устраивали, хотя мы подолгу беседовали об этом. Батюшка приводил много серьезных и мудрых аргументов, а я имел дерзость возражать ему, говоря: "Батюшка, не убеждайте меня, все равно не убедите!".

Отец Порфирий тогда очень расстраивался, хотя и я расстраивался не меньше, чем он сам. Порой мое огорчение переходило границы разумного, и я впадал в отчаяние. Я понимал, что это моя личная проблема и решения в будущем не предвидится.

Батюшка с помощью благодати Божией видел, вернее, прозревал безнадежность моего положения. Однако моя настойчивость становилась требовательной, претензиям моим не было предела. Я доходил до того, что уже не просил у Бога, а требовал, чтобы Он разрешил мои трудности! Вдобавок я требовал еще и... отчета, почему Он "запаздывает"! Как ни печально, но все, к сожалению, было именно так.

Понимая ситуацию, старец Порфирий имел намерение меня образумить. Однажды он предложил прогуляться вместе с ним по лесу, так как, по его словам, он долго не выходил на воздух. Однако, как оказалось, цель у Батюшки была иная, а прогулка была лишь предлогом.

Итак, мы шли рядом по сосновому лесу, и отец Порфирий говорил мне о величии Божием, которое выражает вся природа; о том, что это величие проявляется и в самом малом кустике, и в высочайшем дереве. Вдруг, обернувшись ко мне, он спросил:

- Можешь ли ты мне сказать, сколько иголок на этой сосне?

- Миллионы...

- Миллионы. Да, но я хотел бы знать точно.

- Чтобы сказать точно, надобно их сосчитать.

- Никогда ты не сможешь их сосчитать, даже если всю свою жизнь посвятишь этому! И не только потому, что они бесчисленны, что их миллионы, как ты правильно заметил, но и потому, что каждый раз у тебя получались бы разные результаты! Так вот, ни ты, ни я этого знать не можем и не узнаем никогда. Только Бог знает, даже не считая их. И Он знает количество иголок не только на этой сосне, но и на каждой из них. Ему ведомо также, сколько листьев на каждом дереве, большом или малом. И, что самое важное, Он наблюдает за ними и хранит каждое из них со дня рождения до дня гибели. И Он знает, когда каждое из деревьев упадет. Так же точно Ему ведомо, сколько волос на твоей и моей голове, сколько волос на голове у каждого человека, и ни один волосок не упадет без того, чтобы Он этого не знал, а в особенности если не будет на то воли Его!

Итак, если Бог знает такие маловажные вещи, как число листьев на деревьях, число волос на голове каждого человека и заботится обо всем, то может ли быть, чтобы Он не знал о твоей проблеме? Более того, чтобы Он был безразличен к ней? Конечно нет! Тысячу раз нет! Следовательно, что происходит?

- Я не знаю, Батюшка. Вы мне скажите, что происходит?

- Почему я тебе должен это говорить и почему сам ты этого не понимаешь? Ты ученый, ты сын священника, ты вырос в церкви, твой родной отец - отец Иоанн, святой человек. Он ежедневно учил тебя нашей святой вере, ты столько книг прочел и столько лет являешься моим духовным сыном и, однако, до сих пор не понимаешь, почему в таких случаях Господь отказывается нам что-либо дать?

Я молчал.

- Так вот. Когда Бог нам чего-то не дает, а мы продолжаем от Него упорно требовать, то Он молчит. И это случается по двум причинам: либо Он нам не дает чего-то ради нашего блага, либо мы не знаем, что и когда просить у Него. Не исключено, что в данном случае обе причины имеют место.

Что касается первой причины, то никто не может сказать, почему Бог не откликается. Ибо пути Господни неисследимы и неисповедимы! Поэтому мне нечего тебе сказать. Что же касается второго, то я мог бы многое тебе объяснить.

Прежде всего, когда мы чего-то просим у Господа, мы не должны упорно говорить: "Сейчас я хочу этого". Это не только недопустимо, но и есть великое неуважение к Создателю нашему. Кто ты такой или, если хочешь, кто я такой, что могу требовать чего-либо от Господа, да еще назначать ему время, когда Он должен это сделать?

- Но, Батюшка, я не требовал и не ставил временных пределов, вы же знаете. Но вопрос этот так затянулся...

- Именно причину задержки я тебе и объясняю. В течение определенного времени мы чего-то просим у Бога, но когда видим, что Бог нам отказывает, мы перестаем просить и беспокоить Его, поскольку чем больше мы требуем, тем дальше Он отходит от нас. Поэтому мы должны перестать требовать. И когда мы уже почти забудем об этом, оно само придет, и мы даже не поймем откуда. Потому что Бог не забывает. Он принял от нас просьбу. Он ее знает, и, когда Сам увидит, что настало время исполнить ее, Он нам дарует просимое.

Итак, мы не должны требовать у Бога то, чего хотим, и тогда, когда хотим. Настойчивость в этих случаях противопоказана. Когда же человек упорствует, как ты например, это до добра не доведет. Вообще, чадо мое, я хочу, чтобы ты понял: мы не должны настаивать на том, чтобы Бог изменил Свою волю. Мы должны все предоставить Его святой воле.

Упорство же наше подобно погоне за тенью: сколько бы ты ни бежал за ней, ты ее не поймаешь. Бежишь ты - убегает она. Ты понял, чадо мое, что я тебе сказал об упорстве?

- Понял, Батюшка, но я не могу согласиться...

- Тогда я приведу тебе один пример, и ты согласишься со мной. Возьмем большую бутыль, имеющую такое отверстие, что туда свободно может войти твоя рука и, разумеется, выйти обратно. Но если ты, держа руку в бутыли, сожмешь ее в кулак, то, сколько бы ты ни старался вытащить ее из бутыли, ты не сможешь этого сделать. Ты можешь упорствовать дни, месяцы, годы, но безрезультатно. Однако как только ты разожмешь кулак и раскроешь пальцы, твоя рука выйдет из бутыли так же свободно, как и вошла внутрь!

То же и с твоей проблемой. Чем больше ты настаиваешь на ее решении, тем больше оно удаляется от тебя. И помни, что я тебе скажу: если ты хочешь, чтобы твоя проблема успешно разрешилась, перестань упорствовать. Бог знает твои обстоятельства. Ты сделал "запрос". Ему решать. Жди Его ответа спокойно и с верой. Если ты будешь так поступать, то дождешься положительного результата. Если же будешь настаивать на своем, то результат будет обратным.

Я тебе советую: перестань заниматься своим вопросом сам, если ты хочешь, чтобы им занимался Бог!

- А как же: стучите, и отворят вам, просите, и дано будет вам [1]? Как с этим быть, Батюшка? Разве к моему случаю это не подходит? Если я перестану стучать в дверь Божию, то кто мне ее откроет? И если я перестану просить, кто мне даст?

- Это зависит от того, как ты стучишь, чтобы тебе открыли, и, опять же, как ты просишь, чтобы тебе дали. Если, например, ты стучишь нагло и с угрозами, будь уверен, что дверь для тебя не откроется никогда. И даже если она откроется, то не жди, что тебя примет хозяин, скорее всего, тебя изобьют! Если же ты будешь стучать в дверь деликатно и умоляюще, то она широко перед тобой распахнется, и хозяин дома окажет тебе всяческое гостеприимство!

Ведь так же и здесь, на грешной земле: если ты требуешь и угрожаешь, то никогда ничего не получишь! Если же ты просишь деликатно и умоляюще, то сразу получишь просимое.

В еще большей степени это относится к Богу. Он ни от кого не принимает ни давления, ни наглости, ни тем более угроз. Горе тому, с кем такое случается!

Теперь видишь, что недостаточно просто стучать, но надобно стучать так, чтобы нам открыли. Так и у Господа: дело не в количестве наших прошений, а в том, как мы подаем их Ему.

- Тогда, Батюшка, почему же вы не попросите у Бога удовлетворить мою просьбу, если вы так хорошо знаете, как надобно стучаться в дверь, как просить, и имеете перед Ним великое дерзновение?

- Потому что, чадо мое, и я не хочу настаивать перед Богом. И тебе не советую. Никогда в молитвах не принуждай Господа. Прояви выдержку и терпеливо жди - и увидишь, какую пользу тебе это принесет.
Ср.: Мф. 7,7. - Ред. ^

 

 

 

     
http://azbyka.ru/tserkov/svyatye/svyatye_i_podvizhniki/kaliatsos_zhizn_i_chudesa_startsa_porfiriya_03-all.shtml
        Вернуться назад

Copyright © 2004 Просветительское общество имени схимонаха Иннокентия (Сибирякова)
тел.:(812) 596-63-98, факс:(812) 596-63-73
E-mail: sobor49@bk.ru, http: //www.sibiriakov.sobspb.ru/